В шестнадцать Яромир съездил на всероссийскую олимпиаду и провёл ночь в самом странном доме этого – или не только – мира.
В институтском общежитии, где они должны были жить, в день заезда внепланово распыляли химию от тараканов, а может – до ночи плясали с бубнами и призывали халяву, но только селить школьников раньше следующего дня отказались.
Усталых с дороги и нагруженных вещами подростков повели гулять по городу – которого, кстати, Яромир не нашёл потом на карте – и наконец перед самым комендантским часом объявили, что сегодня они поспят в каком-то "Доме Прессы". Возможно, Яромир неверно расслышал, потому что взаимосвязи газет и образования остались тайной.
Вечером он слишком хотел спать, чтобы задавать вопросы: вяло левитировал на верхний ярус двухэтажной кровати и ушёл в странствие по мирам. Зато утром с непривычки подорвался часов в пять и решил побродить по хоженным вчера улицам сам. Поздороваться толком, так сказать.
Затея провалилась, как только он скосил взгляд от входа и увидел, из чего сделаны стены дома.
На первый взгляд – из старого, слоистого, вымытого дождями кирпича мутно-серо-бурого цвета. Только вот больно уж они, кирпичи, были разные, и по цвету, и по форме, даром что прочно промазаны цементом. Яромир подошёл к стене и тронул один пальцем, поглаживая холодную шершавую поверхность.
И обомлел. Ничего холодного, ничего шершавого, почти ничего серо-бурого. Под рукой защекотало и зачирикало. Что-то поднялось по жилам к плечу, скользнуло в голову и представилось: это был его собственный мир, откуда-то из средней школы, когда он в первый раз начитался до отвалу фантастикой и творил что-то шаблонное, но живое и зубастое. Теперь мир стал кирпичиком сверхпрочного вещества в целом доме таких. Яромир посмотрел под ноги: дом стоял как будто в углублении, под ним прогибался асфальт, как будто он был во много раз тяжелее всего, что носит земля.
Олимпиаду Яромир не выиграл, не до того стало: после заданий только и делал, что кружил по городу да выспрашивал у товарищей, где это они ночевали, только приехав. На него смотрели странно, билет в кармане вообще говорил, что прибыли они следующим утром. Потом Яромира не оказалось в списках призеров предыдущего этапа олимпиады, как будто он не мог поехать в тот город; потом сказали, что всероссийский этап того предмета проходил в Москве и организовывал его факультет журналистики МГУ. Яромир ходил туда на день открытых дверей, не зная ни одного умного слова из лексикона местных абитуриентов, и стоял столбом, подслушивая разговоры, надеясь услышать что-нибудь про Дом Прессы, где он – правда ли, что не только он? – когда-то ночевал.