Поначалу я планировала не выделять первый день похода в отдельную главу, но, следуя ходу воспоминаний, поняла, что именно первый день у нас оказался самым урожайным на разного рода переживания.
Никодимский маяк
Дождь шел всю ночь и все утро. Мы встали рано, нарядились в дождевики и поехали к маяку, что находился примерно в 8 км от нас. Дорога к нему вела в противоположную сторону от той, в какую пролегал наш маршрут. Периодически приходилось идти пешком, потому что колея перебивалась песчаными участками, и колеса вязли. Со временем из-за туч начало проглядывать солнце, благодаря чему мы обсохли, и стало ехать гораздо веселее. Скоро показался и маяк. Сам по себе он находится на мысе Никодимский, в поселке Маяк Никодимский, который до сих пор является военной частью, здесь проживает около 7 человек.
Когда мы уже почти въехали в поселок, в нашу сторону стартанул УАЗик с тремя мужчинами. Честно говоря, их вид меня весьма обеспокоил, да и на военных они были, мягко говоря, не похожи. А еще меня серьезно пугал тот факт, что на ближайшие 10 км вокруг я единственная девушка. К счастью, мои опасения не оправдались. Андрей объяснил им, что мы туристы и приехали увидеть маяк. Они указали на дом смотрителя, куда мы и отправились. Когда мы проходили мимо УАЗика, до нас долетел обрывок разговора его пассажиров, который вызвал улыбку. Если дать краткий пересказ этого разговора, то стоит начать с описания наших дождевиков: похожие на мантии с кислотно-желтым верхом, капюшонами и черным широким низом. Такие дождевики покрывали полностью тело и частично велосипеды. Если смотреть на это издалека, то из-за холмистой дороги не видно, что это велосипедисты, да и откуда им быть в такой глуши! Короче говоря, парни несколько раз протерли глаза, думая, что у них коллективный обман зрения. Один другому говорит: "Думаю про себя, я обкурился, что ли? Это что там за куртки едут?"
Кое-как достучались до смотрителя маяка по имени Геннадий. Нам открыл дверь высокий мужчина с усами и с угрюмым взглядом. Оказалось, что мы прервали его послеобеденный сон. Уже заученным текстом объявили ему, что мы, мол, туристы, приехали увидеть один из последних деревянных маяков Терского берега. Он окинул нас суровым взглядом и спросил: "Чай будете?". За чашкой чая Геннадий рассказывал, что когда поступил на службу смотрителем, их мини-поселок был в полном упадке, не было даже бани, поэтому многое пришлось отстраивать самостоятельно. Может показаться, что военная часть при Никодимском маяке всеми покинута, но тем не менее, здесь до сих пор находятся какие-то радары и измерительные приборы, которые Геннадий попросил нас не снимать.
Пользуясь случаем, мы поинтересовались у него, стоит ли волноваться на счет медведей, коих тут немало, на что он ответил, мол, они тут добрые, сытые и на людей не нападают.
После чаепития мы вместе с Геннадием отправились к маяку в сопровождении его верных товарищей Боцмана и Лоцмана. Нам повезло: погода наладилась, тучи рассеялись, и выглянуло солнце, заполнив золотистым светом весь поселок.
Под ногами хрустел и пружинил влажный ковер из низкорослого кустарничка с черными ягодками – вороникой или, как их еще называют, водяникой. Сами ягоды почти без мякоти, с плотной шкуркой и имеют вкус весьма пресный, чуть сладковатый. Этими ягодами очень любят лакомиться медведи.
В окружении такого природного великолепия возвышался полностью деревянный черно-белый Никодимский маяк, цвета которого на солнце выглядели еще контрастнее. Нам посчастливилось побывать внутри и дотронуться до лампы, ознаменовав тем самым крайнюю точку начала нашего маршрута.
После осмотра маяка мы поблагодарили Геннадия за экскурсию и поехали обратно в сторону Чапомы. Меня все еще беспокоили военные на УАЗике, и на этой почве охватила такая тревога, что хотелось скрыться с их поля зрения как можно скорее. Меня отпустило, только когда маяк скрылся из виду.
Погода, кстати, была просто отличная. Мы некоторое время катили по плотной тропе до места нашего первого ночлега, но затем возникла проблема. Время на часах было около 15:00, прилив в самом разгаре. Тот плотный песок, по которому мы еще вчера так резво неслись на велосипедах, был под водой, а нам остался рыхлый и рассыпчатый. Велосипеды по такому просто не ехали, поэтому пришлось идти пешком, волоча их за собой. Еще будучи в Чапоме, мы поинтересовались у лодочников, как можно попасть на другой берег реки на обратном пути, они нас тогда уверили, что там постоянно кто-то плавает, поэтому кто-нибудь да добросит. Беспокоило нас это потому, что у нас не было никакой связи. Будучи уверенными в том, что связи на Терском берегу никакой нет, мы не стали покупать дополнительную сим-карту, а пока плыли на Еланской выяснили, что один оператор связи там все-таки ловит: мегафон. У нас же совсем иной оператор, а значит и связи нет.
Чапома
Песок так нас и протащил пешком почти до самой Чапомы. До переправы мы добрались уже в предзакатный час, вокруг никого и все лодки привязаны к берегу. Пришлось ждать, когда появится хоть кто-то, кто бы мог нас доставить на другой берег. У нас с собой была распечатанная карта с подробными отметками рек, ручьев, бродов и тонь, согласно которой чуть выше по реке был брод. Из-за опасения пропустить лодочника, мы не решались покидать берег ради поиска брода, который не гарантировал переправу, да и существовал ли он вообще. Но время шло, никто не приходил, а солнце уже вовсю готовилось сесть. Была и хорошая новость - начинался отлив, который мог бы поспособствовать при переходе бродом, хотя до последнего теплилась надежда на лодку.
Никто и не думал приходить, поэтому мы все-таки поехали на поиски брода. Дорога, по которой мы катили, была вся в глубоких лужах и местами очень разбита, что немного затормаживало ход. Очень скоро она ушла прямиком в реку - это и был наш брод. В этом месте река была достаточно широкой, примерно 40-50м с быстрым течением и плохо просматриваемым дном. Так себе перспектива, надо сказать. На берегу стоял квадроцикл без хозяина, может быть, он нас докинет?
Солнце садилось, никто не приходил, и мы всерьез стали беспокоиться. Прождав еще немного, мы рванули обратно к берегу с лодками. На нашу удачу там бродил местный рыбак и проверял сети, но он приплыл с другого берега и обратно не собирался, хотя и немного обнадежил тем, что скоро в сторону деревни поедут местные мужики и можно будет перебраться с ними. Мы снова поехали к броду, а по дороге нас действительно нагнали и обогнали два УАЗика. Когда мы добрались до брода, одна машина уже перебралась на другой берег, а вторая заглохла на середине реки. Стало понятно, что никто нам не поможет, и пока другой УАЗик вызволял "буханку" из реки, мы снимали сумки с велосипедов и морально готовились к марш-броску через реку.
Темнело. Вода холодная, дно каменистое и скользкое. Отлив немного уменьшил уровень воды в реке, Андрей снял обувь, штаны и отправился с одной сумкой в руке проверять брод. Поначалу показалось, будто не так уж это и сложно, но с каждым его шагом, становилось ясно, что быстро мы эту реку не преодолеем и в деревне окажемся глубоким вечером.
Глядя на то, как медленно он шел, мне становилось страшно за его здоровье. Ноги то и дело соскальзывали, оббивая пальцы о камни, которые были еще и разного размера. Приходилось внимательно всматриваться в дно, чтобы не упасть в воду, еще и течение затрудняло шаг. Мне казалось, что на тот берег он шел целую вечность, а обратно еще дольше. Я не знаю, сколько прошло времени, но перенести удалось лишь одну сумку, а их у нас 7,а еще два велосипеда, которые надо тащить отдельно! Больше одной сумки с собой взять было просто невозможно, свободной была только одна рука. Он запретил мне таскать сумки в холодной воде, поэтому мне оставалось только ждать. На следующий заход Андрей взял палку, надел ботинки и прямо в них пошел через реку - так дело пошло чуть быстрее. Все это время я неотрывно смотрела на него и чуть не плакала - я боялась, что он все себе простудит. У нас с собой была, конечно, аптечка, но едва ли она существенно бы улучшила ситуацию в случае какой-нибудь ангины или воспаления легких. В холодной воде он провел не меньше часа, наверное. Уже в полной темноте с навьюченными на себя остатками вещей он вел меня за руку через эту проклятую реку. Вода доходила мне чуть выше середины бедра. Если бы я шла одна, то наверняка рухнула бы. С наступлением темноты еще и похолодало так, что изо рта шел пар. Это было каким-то полнейшим безумием, но нужно было идти дальше, ведь еще предстояло найти место для ночлега и, может быть, поужинать. Пока Андрей обсыхал и одевался, я быстро перетаскала вещи с камней на дорогу, где мы могли уже надеть сумки на велосипеды.
В кромешной темноте мы двинулись в сторону деревни, над головами бесшумно кружили сычи в поисках мышей, а свет налобных фонариков рассекретил вдалеке в кустах какого-то ночного наблюдателя с горящими глазами. Забавляться или пугаться уже не было моральных сил.
Пройдя деревню насквозь, мы вышли к берегу и на безопасном расстоянии от прилива поставили палатку на песке. Моральный дух, если еще и оставался в нас жив, то находился в коматозном состоянии, поэтому все, что мы смогли сделать - это погреть на горелке чай и без ужина лечь спать. Спалось, прямо скажем, фигово. Помню, что проснулась я от того, что мне холодно, я чувствовала, что Андрей тоже замерзает. И тут меня с новой силой стали одолевать всякие нервные мысли: у меня мерзнет поясница, а у Андрея насквозь мокрая обувь, а если заболеем? Как со всем этим справиться? Сколько впереди еще таких рек?! Я не понимала, что мы тут вообще делаем. Это не давало мне заснуть, я жалась к Андрею, желая его быстрее согреть. Андрей, кстати, тоже спал плохо, ему казалось, что у палатки ходили какие-то звери.
Мой перевозбужденный мозг мучил меня еще долго, но потом все же сжалился, и я уснула.