- Ну, за…
Генерал Иволгин и сигара были суровы и прекрасны. А когда мимо оторопевшего финна проскакал снежный человек, думал – лопну со смеху. Горячие, елы-палы, финские парни, да…
После совершенно гротескной «Ширли-мырли» этот фильм казался глотком свежего воздуха, пусть и отдающего сивухой. Что поделать, на дворе корчилась вторая половина девяностых, а водка стала доступной и простой, как никогда. Всем, за исключением младших классов и детсадовцев. Вот только бабки, торгующие сигами поштучно не продавали тебе «Приму» или «Родопи» для отца, и вот уже даже им на все наплевать. Совершенно и полностью.
Тогда даже алкашне не нужна была никакая бояра. Флаконы в ноль-две продавались спокойно, а подрастающая детвора предпочитала жестяные банки с «Черной смертью», «Авророй» или «Тройкой». Держать дома ящик-другой еще считалось нормой, а вот живущие в том же доме подростки часто расценивали норму еще более положительно. Все зависело от ума-разума, да где его взять в четырнадцать-пятнадцать?
От мамы мне прилетело в щи после чудного открытия: от ящика «Столичной» осталось пять бутылок. Старший любимый брат, разведший меня дурня, делал изумленные глаза и отмалчивался. Перед мамой стыдно до сих пор и вовсе не из-за водки.
- Ну, за…
Думаете, смешно, когда так говорит Бережков на свои шестнадцать? Не особо, скорее грустно. Каморка-за-актовым залом вмещала в себя многое. Усилки, пульты, магнитофоны, колонки, девчонок на колонках, исписанные стены, ширмы для Нового года и девчонок за ширмами, литры так себе водки и девчонок с ней же, веселье, дурное счастье и подошвы самого Бережкова, выглядывающие из-за ширмы. Пить он любил, но тогда точно не умел. Сил сходить и напугать унитаз не оставалось, так что решение всегда было одно: мужественно остаться и заблевать каморку. Норм, чо…
Без нее было… нелепо и стремно. Нет ничего хуже неуверенных в себе подростков, желающих, само собой, любви и наслаждений, чего-то пока еще не совсем понятного и не умеющих решить такую нужду просто попробовав поговорить. Точно вам говорю, так и есть, потому то ларек напротив школы всегда был рад школьникам старших и средних классов. На сигареты и курение за углом никто и не обращал внимания. Толку? Лишь бы в школе не курили.
Шестнадцатилетние дураки всегда герои, только подвиги их приходятся точно на одно место, на задницу. Взрослые снаружи и дети внутри совершенно не хотели понимать простых вещей: они тупо могут достать, в какой-то прекрасный момент. Но…
Разок выданных на руки документов и полдня в поисках девятого класса, желающего взять идиота вроде меня, в прок не пошли. В десятом, накидавшись просто от суки и оставив Бережкова, по его обычаю, валяться в обнимку с ведром, отправился искать приключения. По счастью мне встретилась Лена, по несчастью Лена стояла прямо у кабинета завучей, а за спиной у нее оказалась дверь с недавно снятым стеклом.
Никаких поползновений к ее тонко-длинному телу и натуральному блонду не возникало, но принятые пол-пазыря сыграли роль и… и вышедшая на стук упавшего человеко-дерева наша организатор застала чудную картину, так и кричащую о надвигающейся половой любви старшеклассников прямо на полу. Ну, так получилось.
Потом…
Потом нас выводили под руки со школы, но Бережков, вырвавшись, придя в себя и весело заулюлюкав, удрал домой, забыв про отцовский отпуск, а меня спрятали до вечера у кого-то из девчонок танцевального коллектива. Вечером меня дома поджидала злая мама и еще более злой бережковский отец, решивший, что сынка его спаиваю именно я сам, а не дурные деньги, выдаваемые тому на карманные. Мне на день тогда перепадало около трех-пяти рублей или, вообще, дырка от бублика… одной учительнице как-то тяжело растить двух детей, не поспоришь.
Причем тут «Особенности…»?
Да рекламировал их мне именно Берег и увидел-то их именно у него дома, на пиратской кассете. У нас видак появился после моего увольнения из армии.
Булдаков умер сегодня, на гастролях. Прощайте, генерал Иволгин, вы все же сделали какую-то часть моих девяностых и юности. Спасибо вам.
А водку я ненавижу. От слова «вообще».
