Утром все встали поздно. Устали немного от вчерашнего дня. В Горы никто не пошёл.
Огромная чашка кофе на завтрак, полчаса лежания в невысокой пока траве и вперёд, на трудовые подвиги. Самое трудное – начать. Однако глаза боятся, руки делают. Начали с выемки грунта из под будущего пола. Опуститься предстояло на 60 сантиметров ниже уровня земли. Землю выносили вёдрами. Для вентиляции планировалось пробить отдушины на три стороны. Подобный труд не предполагает поэтики, а может Фоме она просто не ведома. Потому вирши не слагались. А те, что приходили не задерживались в памяти. Стало быть, не свои. Пусть летят дальше. И Бурелом пел любимую остяцкую. Про то, что вокруг. И рифмовать не нужно. И дело лучше спорится.
Автора тоже покинула Муза. Слишком прозаичен показался процесс.
Во временное стойбище стаи Фома пришёл без сил. Медленно вылакал похлёбку из миски да в ней же и заснул.
И день грядущий был копией сегодняшнего…