ГОСУДАРИ МОСКОВСКИЕ-11. ЮРИЙ
Последний вздох автора, последний выдох серии «Государи Московские» — неоконченный роман «Юрий». Можно даже сказать «едва начатый». И нет уверенности, что будь он законченным, имел бы такое название, поскольку рамки его, скорее всего, были бы заметно раздвинуты. А так мы имеем хронику событий 1425-1431 годов. Повествование начинается ровно там, где закончился роман «Воля и власть».
Умирает великий князь Василий I, и в центр внимания попадает распря за стол между его братом Юрием и сыном Василием. Принцип престолонаследия от отца к сыну еще не укрепился на Руси. Сильны традиции древней лествицы (наследование старшим в роду братом). Вот и возгорелась пря.
Очень похожая ситуация описана в романе «Воля и власть». Только там у сына Дмитрия Донского престол оспаривал двоюродный дядя Владимир Андреевич. На него тогда обрушилась вся сила великокняжеская. Да и сам Дмитрий был еще жив и мог давить своим авторитетом.
И вот проходит 36 лет – новое престолонаследие при фактически еще не устоявшейся традиции. Опасное время, надо заметить. Литва Витовта оправилась от поражения в битве на Ворскле, одержала победу над Орденов в сражении при Грюнвальде, захватила Смоленск и готова была наброситься на северо-запад Руси. А тут в Москве распря княжеская.
Кроме того, в конце правления Василия I Русь поразила чума (вполне возможно, что от нее скончался и сам князь). Деревни и города обезлюдили, войска поредели. Сил противоборствовать Литве стало меньше.
Но именно литовская угроза во многом и подкрепляла позиции Юрия Дмитриевича. Его пропаганда основывалась на опасности иметь правительницей при малолетнем сыне литвинку, дочь Витовта. Дескать, запродаст нас с потрохами католикам.
Тут будет кстати помянуть размышления Дмитрия Балашова о возможной судьбе русских земель, если бы их включили в Литву. Конечно, стоит помнить, что слова и рассуждения автора написаны в конце 1990-х, когда мы хватанули демократии и любви с Западом по самое то.
«нас отделяет климатическая граница – отрицательная изотерма января. Суровый климат, трудные зимы, короткое лето, затяжные осень и весна с мощными разливами рек.
Граница эта проходит по границе рек с Польшей, и по сю сторону ее все иное. И потому еще нам никак нельзя впадать в Европейское Сообщество: ежели мы начнем жить в тех же нормах, то сразу будем отброшены назад, ибо уже благодаря континентальному климату у нас любое производство оказывается дороже западного и прямой конкуренции выдержать не может. Но ведь жили! И продовольствие было вдвое дешевле, чем на Западе, и одевались (весь народ!) в меха. Но все это благодаря тому, что имели свою, замкнутую и самодостаточную экономику, никак не ориентированную (вплоть до Петра I) на Запад. Не худо бы вспомнить об этом теперь, пока еще не поздно, пока мы не погибли совсем!»
Вывод: не было бы лучше для Руси попасть в сферу влияния Запада. Всё равно остались бы мы бедными родственниками на чужом пиру. Добротная такая патриотическая позиция хоть славянофила, хоть ватника – как ни назови.
К концу жизни, по Балашову, начала понимать это и Софья Витовтовна. В роман успела попасть сцена ее последнего разговора с отцом. И в этом разговоре дочь наконец проявила мудрость, проявила понимание исторических событий, причин и следствий. Один этот разговор оправдывает ее в борьбе за власть на Москве.
Ну а что Юрий? А Юрий сначала было поднял рать, потом заключил перемирие. Потом опять поднял рать, но уже с походом от Галича Мерьского до Суры Поганой. Но земля не пошла за ним. Бояре не поддержали. Великие бояре московские. Им-то с чего поддерживать чужого князя? Засядет на Москве – своих бояр приведет.
Так и тянулся этот конфликт, не выплескиваясь в острую фазу, пока стороны не договорились искать ханского суда. Заметим тут, что это было одной из причин затяжки ордынского ига.
Юрий и юный Василий едут в Орду Улу-Мухаммеда (в будущем основателя Казанского ханства), дожидаются вызова на суд и тут… И тут всё обрывается.
Безумно жаль так вот расставаться с серией «Государи Московские». При всех ее минусах и недостатках она по сей день остается непревзойденным художественным произведением, захватывающим такую большую и интересную эпоху.
Сила Дмитрия Михайловича Балашова заключается в оживлении героев истории. В жизни они могли (и даже скорее всего) не быть такими. Но какая разница, если одиножды прочитав романы Балашова, человек обретет русскую историю куда надежнее, чем зубря учебники. Ведь кто такие государи Московские в учебниках? Черточки между двумя датами да пара скучных фактов. Балашов же сделал их людьми и заставил жить. Именно это бесценно.