=5=
Утро того дня обещало быть одним из самых прекрасных в моей жизни. Вчера мама согласилась удочерить мою новую подругу. Лола говорила, что от нее отказались и родители и опекун. Она ходила по улицам пока не замерзла до такой степени, что попала в больницу. За короткое время мы стали самими лучшими подругами. Удивительно, как в моменты радости все вокруг меркнет. Будто цветное изображение обесцвечивается, и только вы знаете, как это исправить.
– Просыпаемся, детишки! Завтрак! – разбудил меня тем утром хриплый голос. Полная женщина на большой тележке развозила манную кашу. В тарелки подкладывались пару кусочков сыра и непременный атрибут: сверенное вкрутую яйцо. – Будешь?
– Да, спасибо, – улыбнулась я и взяла тарелку. Постель моей подруги была пуста. – А можно мне еще одну порцию?
Я почувствовала, как мой голос дрогнул.
– Ты сначала это съешь, малютка, – ответила повариха, расплываясь в улыбке.
– Это не мне. А моей сестренке, – проговорила я, даже не задумываясь о бюрократических проволочках.
– А где она?
– Она спит вот здесь, – указала я на пустую кровать. – Ушла на процедуры, наверное.
Повариха бросила взгляд на постель. Потом на меня, и снова на постель.
– Дорогуша, давай, как она придет, ты отправишь ее в пищевой блок. И я обещаю, я ей дам даже двойную порцию, если она будет голодная. Хорошо?
– Хорошо, – согласилась я и принялась за завтрак.
Наверное, я была единственной в своей палате, кто любил кашу и съедал целиком все свои завтраки. Лолита обычно отказывалась еще до того, как к ней обращались. Но в тот день я подумала, что должна заботиться о новом члене семьи, пусть и неофициальном. Но после завтрака Лола не вернулась.
– Милана?
– Да.
– К тебе мама пришла, – сообщил мне долговязый доктор.
«Наверное, принесла документы» – подумала я и пулей выскочила из палаты. Но я ошиблась.
– Дорогая… – начала моя мама мягким голосом. – Пожалуйста, собери свои вещи и возвращайся.
– Что? Я еду домой? Уже? – удивилась я.
– Да, милая.
– Хорошо. – Я уже почти было убежала, как вспомнила о своей «сестренке». – А как же Лола?
– Дома поговорим, хорошо? – Тогда я не поверила своим глазам, но сейчас уверена: мамины глаза блеснули в ту секунду, когда я произнесла имя своей подруги.
– Ей тоже собираться?
– Дома, милая. У нас мало времени, – сказала она и отвернулась, сделав вид, что ей интересен один из висевших на стенах плакатов.
«Что я ей скажу? Как объяснить?»
Идти в палату я не торопилась. Наверное, добрых полчаса я поднималась по лестнице, которая обычно занимала у меня не больше пяти минут. Я размышляла и пережевывала в голове мамины слова: «Поговорим дома».
– А что сейчас ей скажу? – сказала едва слышно я, и открыла дверь в палату.
Увидев пустую кровать, меня посетило смешанное чувство. С одной стороны, я хотела все объяснить Лоле. Рассказать, что все будет хорошо, и скоро вернусь за ней. С другой – я боялась, что она неправильно поймет меня и будет расстроена. Ее отсутствие избавляло меня от тяжелого расставания. Но и уйти просто так я не могла. Найдя небольшой листок бумаги и цветной карандаш, я написала записку:
Лола, извини, меня забирает мама. Скоро мы вернемся за тобой. Твоя будущая сестра.
Домой мы ехали в полной тишине.
– Мам, а что такое...
– Дома, милая, – равнодушно прерывала меня мама.
После двух-трех попыток я сдалась и просто смотрела в окно. Конечно, меня распирало любопытство. Я хотела спросить, рассказать, поделиться, но меня прерывали на каждом слове.
«Что такого произошло, о чем я могу узнать только дома?» – спрашивала себя я. Однако ответ не заставил себя ждать.
– Ты голодная? – спросила меня мама, раздевая на пороге.
– Нет, я поела, – ответила я, всем своим видом показывая, что еще обижена.
– Тогда иди на кухню и садись. Мы сейчас с папой подойдем.
Я ничего не ответила и молча плюхнулась на свой любимый стул. Некоторое время спустя в кухню вошла мама, а за ней и папа. Она держала в руках какую-то папку, а отец смотрел в пол и потирал свою шею.
– Милая… – начала моя мама с некоторой осторожностью. – Я хотела бы поговорить с тобой о Лолите.
– Я слушаю, мама, – с вызовом ответила я.
– Она...
– Не тяни, мы же договаривались, – неожиданно произнес отец.
– Я помню. Но она еще маленькая.
В моей семье была классическая парадигма отношений: отец рубил с плеча, а мама старалась делать все мягко. «Мать ласкает, а отец ругает». Наверное, действительно, противоположности притягиваются...
– Эту девочку ты видела? – спросила меня мама, доставая из папки трясущимися руками листок. Это было изображение моей подруги, точнее отксерокопированная на черно-белом принтере фотография.
– Да, это Лола! – просияла я.
– Она... – Не знаю, действительно ли было так, но окончание фразы я не услышала.
Знаете, как это бывает? Вам говорят какую-то новость, а вы слышите, но не слушаете. Ключевое слово, точнее его значение, вышибает из вашей головы, а вас уносит в какую-то пучину. Кажется, что мозг блокирует двери сознания и не пускает смысл слова внутрь. Но оно не уходит, а маячит где-то вдалеке, будто путник с зажжённым факелом, идущий в предрассветном тумане. И одному только Богу известно, сколько времени вы пребываете в этом трансе...
– Что? – переспрашиваете вы на автоматизме.
– Она... – и тут до вас доходит смысл, и заблокированное слово падает на голову тысячетонным грузом. – Мертва...