«…Втроём одного бить легче, чем разбираться один на один…» — где проходит грань «заподло»?
Нам свойственно бить друг друга
Человек — один из самых агрессивных видов животных, если оценивать уровень внутривидовой агрессии. Другими словами, нам свойственно бить и убивать друг друга. Как пишет биолог Александр Марков:
» Агрессивность, безусловно, зависит от культуры, но она имеет также и генетическую составляющую, что проявляется в высокой наследуемости индивидуальных различий по уровню агрессии у многих млекопитающих, включая человека.»
Согласно исследованиям испанских биологов, человек относится к одной из самых агрессивных ветвей млекопитающих. На каждую сотню смертей у нас в среднем приходится два убийства ( в счёт идёт не современная уголовная статистик, а данные по филогенезу, то есть истории развития вида).
Отец этологии, Конрад Лоренц, объяснил природу нашей агрессивности отсутствием врождённых сдерживающих программ, каковые существуют у хищников, обладающих летальным оружием. Волки не могут себе позволить быть настолько же агрессивными по отношению друг к другу, как люди, ибо это стало сказываться бы на жизнеспособности их вида. Но человек от рождения имеет лишь жалкое подобие клыков и отсутствие острых когтей, а значит, и не нуждается в программах, ограничивающих агрессию по отношению к соплеменнику.
И, тем не менее, то, что недодала природа, компенсировала культура. Общежитие требует регулировку внутривидовой агрессии через нормы морали, которые, естественно, трансформируются вместе с самим обществом. Итак, бытие определяет сознание…
Традиция против закона
Первые попытки конструктивного оформления внутривидовой агрессии имеют древнюю историю. Нам известно, что судебная практика повсеместно с самых ранних этапов истории вплоть до позднего средневековья подразумевала судные бои, где прав тот, кто оказался сильнее.
Но с некоторых пор юридический закон и закон морали разошлись в своём отношении к проблеме. Судные бои ушли в прошлое, а затем попали под запрет и кулачные бои.
Кулачные бои — лучший пример того, как народная мораль ограничивала и регулировала врождённую агрессию человека через специально организованные состязания по принципу «не можешь запретить — возглавь». В этом ключе агрессия человека по отношению к другому человеку поощрялась, но только должным образом оформленная. Для этого оформления использовался своеобразный неписанный моральный кодекс, отдельные принципы которого особо оговаривались перед каждым сходом. Ибо во времена расцвета кулачной традиции считалось, что важнее победы может быть лишь достойная победа. А победа любой ценой приравнивалась к поражению.
Но в годы советской власти началась активная борьба с кулачной традицией и повсеместно предпринимались попытки заменой её народным спортом. ВОВ стала тем рубежом, за которой традиция, фактически, перебраться не сумела. А наша природная агрессивность стала приобретать стихийные формы самопроявления.
Пионерский кодекс чести
Может быть кто-то об этом не знает, но пионеры драться не только любили, но и, по факту, жёстко щемили в уличных потасовках скаутов (были такие на заре советской эпохи) и дворовую шпану. В этом ключе становление пионерии очень схоже со становлением Гитлерюгенда в некогда братской социалистической Германии. Те тоже били всех, кому было с ними не по пути.
С советской эпохи вплоть до 90-х (это касается, в первую очередь, периферии) дошли кажущиеся теперь наивными правила, ограничивающие уличную жестокость: «лежачих не бить», «двое на одного — не честно», «до первой крови…». И если кулачные бои опирались на народную мораль и народный обычай, то пионерский кодекс чести — на государственную идеологию и образ благородного строителя коммунизма, который должен быть строг, но не жесток, принципиален, но не беспринципен, смел, но не подл.
Ушла в прошлое советская эпоха, а вместе с этим изменились и законы драки. И уже восьмидесятые года принесли новое оформление уличному насилию.
Район на район
Желание разделить мир на «своих» и «чужих», а потом силами «своих» дать «чужим» по заднице — у нас в крови. Наука это называет парохиальным альтруизмом — желанием что-то сделать для людей, но обязательно так, чтобы наступить кому-нибудь на горло. Традиция может быть оборвана, идеология — дискредитирована, но чувство единения на фоне противостояния общему врагу неискоренимо, ибо имеет биологическую основу.
Мне доводилось общаться с человеком, который более тридцати лет назад участвовал в молодёжных массовых драках между жителями одного города, поделенного на районы. В 90-х это станет нормой: чужак не прав уже просто потому, что он чужак. В таких условиях происходит строгая дифференциация силового конфликта на разборки между своими, и разборки с чужими. Фактически, потеряв нравственную поддержку в виде народного обычая с одной стороны и государственной идеологии с другой, человек откатился в некотором отношении до уровня своего первобытного предка. Ведь по этнографическим данным нам хорошо известно, что примитивные народы людьми считают лишь представителей своего племени, всех остальных — просто животными, лишёнными каких-либо прав.
«Дуэль» — способ выяснения отношений один на один возможна и между представителями разных группировок, но чужака чаще принято запинывать толпой. И в мире, поделённым на районы, такая форма поведения уже не считается подлой, как в первобытную эпоху не заподло было зажарить и съесть случайно забредшего на территорию твоего племени соседа (своих было жрать просто не прилично).
— Втроём бить одного легче, чем разбираться один на один — рассказывал мне мой знакомый, говоря о нормах поведения той эпохи — Использование численного перевеса сил очень удобно, а потому оправдано.
Возвращение к судным боям
Текущий день всё изменил. Как сказал мой знакомый «из бывших»: «Беспредел — это то, что мешает делать бизнес». Гражданство, вероисповедание, кровное родство — всё это не так значимо сегодня. Деньги стали мерилом всего. В том числе и способом разделить мир на «своих» и «чужих». А полем брани вместо подворотни стал зал судебных заседаний.
90-е с их прямолинейностью канули в небытие. Сегодня не то, чтобы район на район, уже просто набить наглецу морду становится общественно опасным деянием и наказывается тюремным заключением на срок до ….. лет. Внутривидовая агрессия не исчезла — она перекочевала на бланки заявлений и жалоб. И это, вроде как бы, действительно, более цивилизованный способ выяснения отношений. Но вот что плохо: нельзя что-то приобрести, ничего при этом не потеряв. Какую цену нам сегодня приходится платить за это «оцивилизовывание»? Да и «оцивилизовывание» ли это?
Пусть мой вопрос останется вопросом к читателю. А закончить свои мысли я хочу строками из песни Арамиса ( фильм «Д’Артаньян и три мушкетёра»):
Века уходят неотложно,
Дуэль исчезнет до конца.
И это к лучшему, возможно,
Но, боже мой, как будет сложно,
Ах, боже мой, как будет сложно
Призвать к ответу наглеца.
Рудияр
Статьи по теме:
Как вести себя в групповой драке?
Быки против ботанов: о проблемах совмещения ума и силы
Русский кулачный бой: без пощады и до победы