Доктор рассказывает.
Дочка семечко принесла однажды. Говорит:
– Это мне подарили. Цветок необычайной красоты. Только цветет раз в семь лет. Название не помню, как-то на «А».
Выбрали горшок, посадили.
В первый год выросла хреновинка. Вроде пальмы. Зеленела всю зиму и к лету завяла. На другой год опять лезет под зиму. Уже хреновина. И опять все морозы в окошко пялится зелеными листами, а к лету вянет. Все тепло горшок в темноте под кроватью. Даже не поливаем. Как осень – на окошко. И опять прет, на этот раз толстый хрен такой. И с каждым годом все толще и толще. Дочка школу закончила, и однажды прибегает и кричит с порога:
– Выбросьте этот цветок!
Мать наша удивляется.
– Зачем? Красиво растет. Зелень в доме. Скоро уже зацвести должен. Мы уже и горшок ему большой нашли. Земли килограммов двадцать всыпали. Как это выкинуть?
Дочка не унимается.
– Выбрасывайте и все тут. Цветок этот, – говорит, – называется аморфофаллос, и когда зацветет, будет как член стоять посреди очень красивого лепестка и так вонять, будто не цветок вовсе пахнет, а скотомогильник! Он так мух приманивает для опыления.
– И велик ли урожай, – спрашиваю. – Мух-то наверное много нужно?
– Одна семечка, что я в детстве принесла. Это южноамериканский цветок из джунглей Амазонки. Там все такие. Или красивые или воняют, а этот – и то и другое.
Мы ей поверили.
Вечером я горшок вынес на улицу вместе с этой пальмой, поставил у помойки. Утром глядь, а его кто-то из соседей домой упер. Так я и не увидел, как цветет аморфофаллос.
– А дурь тут при чем? – спрашиваем мы.
– Ну, так, вспомнилось вот одному случаю из юности. Ассоциация. Навеяло. Тоже вроде как своеобразный аморфофаллос.
Я на последних курсах института в морге подрабатывал. Хирургом мечтал стать, а там, сами понимаете материала полно, тренируйся, сколько сможешь. Самые трудные и опасные операции это на шее, да еще если один работаешь. Помните «треугольник Пирогова»?
Расковыряешь шею трупу, потом аккуратненько надо все заштопать и загримировать, чтобы родня не жаловалась. «С какого хрена у инфарктника вдруг шея оперирована?».
Собственно за эту шею и после того случая меня из морга и попросили.
Но мы говорили о дури. Этого у нас не отнять. Да уж. Как-то привезли ко мне одного красавчика лет восемнадцати.
Констатировали смерть от анафилаксии. Парень засунул член в леток улья, кто-то ему посоветовал – мол, большой-пребольшой будет, если пчелы накусают! Скорая не успела – он уже коньки откинул к их приезду. Сам лежит, а фаллос его во всю цветет, мух приманивает.
Заведующий морга предлагал его ампутировать, чтоб в гробу покойник пристойно выглядел – мать не разрешила, не комплект. Так и топорщилось покрывало, привлекало внимание. Женщины, в ритуальном зале, как мухи глаз не сводили, плакали…
А с другой стороны, откуда он мог знать, что у него аллергия на яд пчел? Вот такой получился «Аморфофаллос». Все как в природе: большой, красивый и готов к опылению.
Доктор замолчал.
А медсестрица одна:
– Представляю, как там пчелы все восприняли. Живешь себе в доме, мед собираешь, и вдруг тебе в дверь такое лезет! Жуть! Я бы точно ужалила!
Другие мои публикации и книги: https://ridero.ru/author/zvonkov_andrei_jqfhq/
https://www.litres.ru/andrey-zvonkov/