Переезд в столицу, молодость, 1990-е. О жизни студенческой коммуны в полурасселенном доме будущей "Золотой мили" рассказывает Юрий Михайлов:
"Когда в 1992 году я стал жителем Москвы, приехав из очень отдаленного конца нашей необъятной страны, мне было 19 лет. Причина переезда была серьезная: я поступил на журфак МГУ. Разумеется, я считал себя гением, которого ожидало великолепное будущее. А пока надо было есть, спать и адаптироваться. С первым мне повезло: дали общежитие и карман еще приятно оттягивали данные матерью на первое время деньги. Можно было целиком посвятить себя знакомству с Москвой.
Моим же товарищам по группе, тоже провинциалам, жить было негде. На одного из нас, как на будущее журналистики, руководитель группы возлагал особые надежды. Протеже надо было где-то жить и что-то есть. Знающие люди посоветовали устроить будущую акулу пера, а заодно и всю команду дворниками. Кроме заработка таким образом можно было получить служебное жилье — ЖЭК давал своим работникам комнаты в расселяемых домах. Так журфаковцы, по совместительству дворники, стали жить в огромной коммунальной квартире на Остоженке, 8, в доходном доме 1901 года постройки. Комнат в квартире было шесть, три занимала наша коммуна, в остальных тоже были дворники, но чужие.
На данные матерью деньги я немедленно купил самое необходимое — какие-то приличные штаны и пишущую машинку «Москва». Это пробило огромную брешь в бюджете. Правда, некоторое время машинка меня и кормила. Еще в общежитии, я одалживал ее девочкам с верхнего этажа, и они за это звали меня поесть. В любом случае я тогда, обалдевший от новой жизни, деньги бы спустил быстро, просто машинка помогла ускорить этот процесс.
Общежитие хоть и было, но на Остоженке, конечно, было веселей, и почти все свободное время я проводил там. Когда меня выгнали из МГУ и стало негде жить и нечего есть — а случилось это после первой же сессии, потому что я был редкостным обалдуем, - я там и вовсе поселился и сел на шею своим товарищам. Они терпели.
Что значит — дали жилье? Огромная 25-метровая комната, лампа на проводе свешивается, остатки лепнины на потолке — больше ничего. Где спать? На чем есть?
Напомню, это были 90-е. Как-то я шел мимо дома № 21 — знаменитого замка-особняка Льва Кекушева, известного также, по одной из версий, как прототип особняка Маргариты из «Мастера и Маргариты». В то время его занимал военный атташе Египта. Во дворе этого дома, за оградой, виднелась сваленная в кучу старая мебель. Я помчался домой, к ребятам, и стал кричать: «Там мебель! Давайте заберем!».
Ночью мы отправились на вылазку. Атташе (если он там был) тогда, слава богу, никто не охранял. Мы перелезли через забор на задний двор и не без труда таким же способом вытащили на улицу сокровища: этажерку, части дивана, остов кровати и даже шкаф! Это были те еще подвиги Геракла. Все это еще долго служило нам мебелью, а люди, вынесшие эту рухлядь во двор, наверное, еще и сказали нам спасибо — не пришлось самим заморачиваться вывозом на помойку. Во всяком случае, хочется так думать.
Был обнаружен и еще один «клад», в арбатских переулках, за Театром Вахтангова — огромное кресло. Нашедший утверждал, что оно из кабинета самого Вахтангова. С тех пор мы его иначе как «креслом Вахтангова» не называли. Но главное было не это: оно раскладывалось, на нем можно было спать! Учитывая, что приходилось делить на всех узкую кровать, такое отдельное спальное место было невиданной роскошью. Еще мы таскали с помоек доски и мастерили из них полки — книги-то были у всех. А обеденный стол получался из тех же досок, положенных на ящики.
В нашем доме, № 8, был продуктовый магазин. С ним связано знаменательное событие. В нем я купил свою первую в Москве бутылку водки. Мы ее тут же распили и упали. Не потому что дозы были большие — нас было много, а потому, что есть было нечего. Голодные мы были всегда. Дошираков еще не было, так что в ход шли макароны, рис, колбаса «собачья радость» (так называли самую дешевую ливерную) и картошка из ларя (да, в коридоре стоял настоящий деревенский ларь) одного из соседей, Юры М., предпринимателя из Молдавии, бывшего чемпиона республики по плаванию, который великодушно разрешил брать картошку. Разводили кипятком картофельный порошок, получалось пюре. Как-то одному из нас прислали банку красной икры. Мы ели ее ложками, на хлеб денег не было. Жалко, что так и не доели — испортилась. Потому что за отсутствием холодильника стояла на окне.
А потом я тоже устроился дворником и переселился на другой конец Остоженки, в дом № 32. Друзья при моем отселении вздохнули с облегчением". (Продолжение).
Делитесь своими историями! Почта emka3@yandex.ru