Её сравнивают с Хатынью. Там убийцами были чужие, фашисты. Здесь убийцы - мы. Наш родной пофигизм. Мой. Ваш.
Горела не только "Зимняя вишня". Горела на воре шапка. Обильнее всех из телевизора брызгали слюной Шейнин и Кузичев из «Время покажет».
- Скоты, — топали ножками, — негодяи!
Годами эта парочка мусолит одну тему. Сирия-Украина, Сирия-Украина, Сирия-Украина, Сирия-Украина, Сирия-Украина - Венесуэла. Якобы о них исстрадались русские люди. Вот прям с утра глаза продерут, в рот кусок не лезет, писать-какать не могут — сразу : "Как там Сирия с Украиной?!"
А время показало, ох показало. Откричали за свои миллионные гонорары Кузичев с Шейниным — и снова оседлали любимую тему. Караул! Великая Россия в кольце из внешних врагов. А в остальном, прекрасная маркиза, всё тип-топ!
***
...Мягкие игрушки, свечи, белые шары, цветы... Сентиментальная атрибутика. Украшательства. Аксессуары. Когда-то давно случилась трагедия — и этот красивый и печальный ритуал выглядел искренне и уместно. Но если в десятый, в сотый раз...
Замылился ритуал. Выхолостился. Стал фарсом. Приобрёл нотки безысходности и системности. Дескать, были трагедии, есть и дальше будут.
Кому от этого легче? Сгоревшим детям? Их отцам и матерям? Производителям и торговцам мягких игрушек, цветов, свечей и воздушных шаров - их бизнес в последнее время расцвёл пышным цветом? Чиновникам, которые поставили галочку о провёрнутом мероприятии? Или всё-таки нам, с нашими такими неравнодушными, нежными, ранимыми и отзывчивыми сердцами?
Да успокойтесь, никто и не сомневается, что у нас прекрасное сердце. Зажжём свечу: как красив в темноте колеблющийся янтарный огонёк. Море живых огоньков — слёзы на глаза наворачиваются. Как светла и глубока наша печаль. Как мы добры. Сфоткаемся, скинем на Ю-тюб, соберём тысячу лайков.
Утрём слезу. Поправим тушь на ресницах — пора домой. Завтра на работу, детей в школу и садик. Или если выходной: коллективный поход на мультик в ТЦ.
"И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
Когда прощаетесь на миг".
Не в мирную жизнь отпускаем — в джунгли, полные опасностей. В джунгли из дешёвого контрабандного пластика. Для Африки и России сойдёт.
На обеде отравимся котлетой, сделанной чёрт те из чего. Или фруктом, обработанным чёрт те чем и выращенном чёрт те на чём.
На улице рекламный щит упадёт, который закрепили тяп-ляп. Мажор-торчок на джипе врежется в остановку, где малыш ждёт автобуса — и ему ничего за это не будет. Мажору, а не малышу.
Автобус вспыхнет как факел, потому что собран из металлолома, а техосмотр пройден за пару зелёненьких.
Сосулька с нечищеной крыши рухнет.
Из-под ног взметнётся и сварит заживо гейзер кипятка из подземной гнилой трубы, потому что деньги на неё давно своровано и уютно лежат в оффшоре.
***
Откуда в авторе столько злобы, пишут мне. Сколько можно? День траура прошёл. Оглянитесь: солнышко светит! Небо синее! Весна идёт! Мартовские котики такие пушистые! Ай люли, люли! Жизнь продолжается. Пусть скажут это родителям малышей.
Но, в самом деле: хватит ворчать. Да здравствует позитив!
Надену-ка люминесцентный китайский пуховик, натяну китайские, на один сезон, сапоги и худосочную китайскую шапчонку. Возьму дешёвую китайскую свечу. Прихвачу ядовито-розовую, воняющую формальдегидом китайскую мягкую игрушку. А также контрабандный китайский белый шар. Возложу всё это в гору таких же китайских подношений. С умилением сфоткаю на китайский телефон.
И пойду вместе со всеми дальше шопиться и развлекаться. А что ещё делать? Фабрики и заводы закрылись. Вместо них повсюду зазывно сверкают бусами, зеркальцами и стекляшками многочисленные ТРЦ "Папуасское счастье". Или в «Зимнюю вишню», или в какую-нибудь, в «Хромую лошадь».