Персиковый рассвет разорвал в клочья беспокойный сон Уилла, залетев в тесную каюту большого океанского лайнера, где пахло недорогим светлым пивом и яблоками. Поднявшись на постели, он встряхнул головой, чтобы его чёрные волосы слетели с лица. Он очень не любил, когда они мешали ему видеть мир вокруг. Уилл уставился в иллюминатор, чтобы понять, где сейчас плывёт это судно, но кроме бескрайних волн, похожих на тёмно-синие чипсы, он не видел ничего.
— Опять «вкусные» эпитеты в самом начале? — произнёс он в пустоту, стараясь сдерживать в голосе насмешку над невидимым собеседником.
Корабль несильно качнуло, от чего Уилл почувствовал, как вместе с ним проснулся и его желудок.
— Во-вторых, как это волны могут быть похожи на чипсы?.. Ты их видел когда-нибудь?
Уилл потянулся рукой к бутылке, крышка которой забавно лежала неподалёку, напоминая крабика, перевёрнутого на солнечных камнях лапами кверху.
— Да, и вообще — какой к чёрту «Уилл»?.. Даже рассказ с таким названием уже был. Там кстати тоже про океан было. Придумал бы что-нибудь новенькое…
Сэм взял бутылку и с надеждой отпил. По горлу едва-едва скользнуло несколько капель — всё остальное он выпил ещё накануне ночью. Разочарованный, Сэм попытался встать, но споткнулся о груду пустых бутылок с сорванными этикетками. Пиво, сидр, вино — там было всё, ему было не особо важно, что именно пить — ему нравилось ощущение опьянения. Сэм поднялся с пола, почесал свою лохматую голову и произнёс:
— Ты бы хоть корабль убрал…
В эту же секунду Сэм почувствовал, как после небольшого толчка судно замерло, и в воздухе нависла тишина, напоминающая ту, что наступает, когда падает бокал с вином на чьей-нибудь вечеринке.
— Ещё и образы крадёшь. Люди ведь заметят…
Выбравшись из каюты, Сэм понял, что он — единственный пассажир на этом корабле. Побродив немного по коридорам, он, наконец, нашёл лестницу. По карте, висевшей около лифта, он сообразил, что выход находится на шестой палубе. Добрался он туда достаточно быстро — качки не было, поэтому передвигаться по судну было очень удобно.
Дверь наружу была открыта, а к земле вёл специальный трап, какой обычно показывают во всех фильмах об океанских лайнерах. Солнце разливалось по перилам, немного даже попадало на дорожку. Сэм выглянул, чтобы оценить, насколько снаружи тепло.
— Жарко…
Спускаясь по трапу, Сэм ощутил на себе дуновение летнего ветерка, который словно что-то ему шептал, но ему совсем не хотелось слушать. У трапа стоял автобус. Салон изнутри светился оранжевым светом. Правда совсем не было видно лиц. Сэм на мгновение остановился около открытых дверей и прошептал:
— Ещё можно отделять разные мысли абзацами — это так, на будущее…
Как только он поднялся на последнюю ступеньку, автобус аккуратно тронулся.
В салоне почти никого не было.
В середине на одном из двух сидений сидел молодой человек — кареглазый, с густыми чёрными волосами, в красной толстовке и потёртых джинсах.
— Чего ты врёшь, у тебя зелёные глаза, — произнёс Сэм, снова как будто разговаривая сам с собой, не решаясь подходить ближе к одинокому пассажиру.
Вдруг, в тишине раздался настойчивый голос:
— Садись. Рядом со мной.
Сэм послушно сделал пару шагов и сел на свободное место.
— У тебя кстати ещё стих такой был, если помнишь. Так же начинается.
Сэм вдруг вспомнил, что хочет пить, а в горле у него пересохло так, будто он уже пару часов шёл под палящим солнцем пустыни Невада. Его спутник достал из рюкзака банку «Кока-колы» — раздался приятный «пшик».
— Про Неваду кстати тоже было.
Сэм потянул руку к банке, но незнакомец, смотря на него, отпил первым. Всё это выглядело весьма забавно.
— Ладно, прости. Я пить хочу. Про автобус вроде ещё не было.
Я передал Сэму «Кока-колу» и стал смотреть, как на его лице разгорается блаженная улыбка. Он огляделся, затем, слегка дрожащим голосом, спросил у меня:
— А куда этот автобус вообще едет?
Я достал вторую банку, открыл её и, смотря в окно, произнёс следующие слова так, будто это была последняя фраза в каком-нибудь фильме:
— Не знаю. Сейчас придумаю.