— Не дай мне умереть в раю! Не позволь осквернить святое место, исторгни меня вон!
— Мальчик, что ты несёшь?
— Пап, она дала мне! Мне! Дала!
— Так... ну и... как оно тебе?
— По десятибалльной шкале? Семь... Семя, семья... Семён.
— Кто?
— Семантика, не обращай внимание... Семолина...
— Ну хватит уже дурачиться. Дала — хорошо. На семёрочку — и то ладно. Гулять пойдём?
— Да!!! Гулять!!!
— Неси поводок.
— Ну па-а-а-п...
— Давай, а то ещё кого-нибудь подцепишь, с приплодом греха не оберешься... А ты хоть... предохранялся?
— Эм...
— Ясно. Поводок где?
В прихожей звякнула цепь поводка. Мальчик с виноватым лицом принес его папе и покорно позволил на себя надеть.
— И на улице веди себя тихо. Будешь беситься, гулять с тобой больше не пойду.
— Очень смешно.
— Что?
— Хорошо, говорю.
— Ну, а почему смешно-то, кстати? Будешь теперь гулять со своей... Семолиной. Так её зовут?
— Да я не знаю. Спрошу потом.
— А с детьми как решили?
— Утопим.
— Очень смешно. Она же не кошка? — Папа, вроде, пошутил, но вдруг ёкнуло, что — а мало ли?
— Не, норм сучка.
Папа нежно взял его за ухо:
— Не говори так. Поделикатней про барышню как-нибудь. «Девочка», например.
— Да это ж я с тобой только... И — она уже не девочка давно.
— А сколько ей?
— Лет семь-восемь.
— Опытная?
— Очень!
— Говорит уже?
— Ни бэ, ни мэ, ни кукареку.
— Научишь.
— А где мы будем жить? У нас?
— А хозяева у неё есть?
— Па, лучше у нас, а?.. Пап, знаешь, за что я тебя люблю?
— За то, что я твой человек. Мы говорили уже.
— Типа того... Я одного только боюсь. Снится даже.
— Расскажешь?
Ему хотелось сказать «Что ты умрёшь раньше меня», но произнести такого ужаса не смог. Сглотнув ком в горле, честно выложил второй по силе свой страх:
— Что я не смогу защитить тебя и ты... не будешь меня ценить.
— Ты знаешь, скажу тебе честно, я боюсь того же — опозориться перед тобой. Ты заставляешь меня быть лучше, чем я есть.
Но в голове разлилась чёрная грозовая туча — ведь скорее всего Мальчик умрёт раньше: собачий век недолог. Генетика явила свету животных, наделённых разумом, но долголетие контролю так и не поддаётся.
«Папа» обнял своего Мальчика. Собаки остались собаками, даже научившись говорить. Верный друг человека. Самый близкий. Но и в отношении человека к собаке тоже мало что поменялось — так, добавились детали, понимание достигается быстрее, но, в целом, подобные диалоги происходили и раньше. Без слов. Кардинально ничего не изменилось, что и оказалось неожиданным чудом.