Михаил Булгаков всегда проявлял удивительную смелость и исключительное гражданское мужество. Он не боялся властей предержащих. Точнее, может, и боялся, но все же выкидывал такие "номера", что диву даешься. Одни читки "Мастера и Маргариты" среди друзей чего стоили - слушающие покрывались меловой бледностью. Подозреваю, что от расправы его спасло только личное покровительство Знатока Всех Литератур, который, как известно, смотрел "Дни Турбиных" не менее 15 раз.
Когда Булгаков работал в "Гудке", он подписывался по-разному - иногда полным именем и фамилией, иногда инициалами - М., Эмма Б., М. Олл-райт и другие.
Однако в самом начале своей карьеры фельетониста он подписался Герасим Петрович Ухов.
Попробуйте догадаться, что здесь не так...
Если вы догадались, я вами правда горжусь. Потому что я вот не поняла. Как и редакция "Гудка". Тогда Булгаков подписал следующие фельетоны так:
Г.П. Ухов
И снова поняли не сразу.
Сотрудник Михаил Штих вспоминает:
«Однажды Август Потоцкий влетел к нам в комнату не на шутку рассерженный.
– Ребята, вы сук-кины дети! – объявил он со своей обычной прямотой. – Ловите блох чёрт знает где, а что у вас под носом происходит, не видите.
– А что у нас происходит под носом, Август? – спросили мы.
– Посмотрите, как ваш друг Михаил Булгаков подписывает уже второй фельетон!
Посмотрели: «Г.П. Ухов». Ну и что ж тут такого?
– Нет, вы не глазом, вы вслух прочтите!
Прочитали вслух... Мамочки мои! «Гепеухов»! М-да, действительно...
Мы были обескуражены, а Булгаков получил по заслугам…»
ВЧК как раз переименовали в ОГПУ. Дерзость немыслимая. К счастью, все обошлось...