Алексей Д. за рулём сидел уже не первый год, однако баранка никогда не была для него способом заработка – до недавнего времени, когда сокращение на работе и необходимость кормить двоих детей не вынудили его пойти подрабатывать на своём автомобиле в ночную службу развозки персонала. Деньги небольшие, но и работы немного, да и официально всё – по договору, не «бомбёжка», за которую могут и машину отобрать, и штраф наложить. Одно плохо – мотаться частенько приходилось по малознакомым районам большого мегаполиса – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Всегда приходилось быть настороже, чтобы не проехать нужный поворот или не повернуть под пресловутый «кирпич».
Однако на этом перекрёстке с круговым движением Алексей слегка замешкался, да и пассажиры тоже подсказали в последний момент: «Здесь, здесь направо, этот съезд!» Водитель почти инстинктивно нажал на тормоз, однако мокрая дорога не позволила вовремя завершить манёвр – машина остановилась уже за нужным поворотом. Делать нечего, моргнув левым поворотом, Алексей объехал круг ещё раз и, уже правильно ориентируясь, повернул в нужном направлении. Не успел автомобиль проехать и двухсот метров, как сзади вспыхнули полицейские «люстры», и строгий голос, многократно усиленный динамиком, велел прижаться вправо и остановить машину.
После проверки документов, в процессе которой инспектор неоднократно заглядывал в машину и внимательно изучал салон и пассажиров, полицейский предложил сесть в патрульный автомобиль, и начал:
– А что это за манёвры вы выполняли на перекрёстке? Круговое движение является дорогой с односторонним движением, и вы по нему двигались задним ходом, да ещё и через пересечение проезжих частей. Вы знаете, какое наказание за это полагается?
Внутри Алексея что-то ёкнуло, так как наказание за это действительно суровое – от четырёх до шести месяцев лишения прав. Однако, будучи уверенным в собственной правоте он твёрдо возразил:
– Инспектор, вы ошибаетесь. Задним ходом я не двигался, – после чего водитель изложил свою версию происшедшего.
– Как, – натурально удивился «продавец полосатых палочек», – вот, у нас и видеозапись есть! – И он начал щёлкать клавишами массивной камеры, делая вид, что ищет нужный фрагмент. Фрагмента, конечно же, не было. Уже осмелев, Алексей спросил:
– Инспектор, у меня в машине работает видеорегистратор, и сидят трое свидетелей. Скажите, вы точно уверены, что видели именно меня, и именно двигающимся задним ходом?
– Так, всё, хватит! – Неожиданно вмешался капитан, сидящий за рулём. – Верни ему документы, и поехали отсюда, живо!
– Но... – Попытался поспорить лейтенант, но напарник поторопил: – Живо, живо, едем!
В руки Алексею воткнули его документы и буквально вытолкали из экипажа. Патрульный автомобиль, взревев двигателем, развернулся через двойную сплошную и скрылся в дождливой ночи.
Что-то тут было явно нечисто, но что именно – так и осталось для Алексея загадкой. Ведь если инспектор хотел его «развести», то не мог же он сразу не заметить работающий регистратор, да и наличие свидетелей тоже должно было отбить охоту подгонять реальную ситуацию под серьёзное нарушение…
О том, насколько представители ГИБДД не любят свидетелей, может сообщить такой факт: однажды при мне один инспектор не указал в протоколе в качестве свидетеля пассажира машины, предположительно совершившей нарушение ПДД. На вопрос: «Почему не указали свидетеля?», он ответил:
– Это не мой свидетель, он может не подтвердить факт нарушения.
А между тем в Конституции чёрным по белому написано (если отбросить лишнее и перевести с юридического на русский), что свидетелем может являться любое лицо, способное пролить свет на спорную ситуацию…
Photo by Swaminathan Jayaraman on Unsplash