«Я купила китель!» Выдалось у меня в «личке» после вскрытия сообщения. До этой зловещей новости было ещё что-то, куда менее важное. Про работу — начальника-гниду, девок склочных. Ещё про мужика ейного. Что-то дерзкое и нелицеприятное. Про, неделю назад отбарабаненное, ОРЗ. Про будущий отпуск — планы, прожекты, дурацкие ссылки. Однако, «китель» вцепился в глаз. И я, отметя предыдущие всхлипы и оры, сосредоточилась на крайнем. Кивнув Штирлицу — «запоминается последняя фраза…» — принялась над оной думать.
Не то, чтобы я была против кителя, в принципе. Вовсе нет, сама и покупаю и ношу. И нравлюсь себе в них. Моя выправка и стать плюсуются к безморщинистым плечам и спинке сукна или другой какой ткани. Двурядье латунных пуговиц, контрастно окантованные погоны, обжатье талий и форм. Строгий рукав, обескураживающе гармоничные длины. Линии — хочется ахнуть и замереть в восторгах! Весь дух — что-то военное и парадное. И невольно шаг несёшь твёрже. И поворот головы — несуетлив и чинен. Но это — я, мне, на меня… А Катишна отличалась вовсе иным сложением и пропорциями. Низкая росточком, кряжистая, округлая. Ногами мельтешит, голосом тонким полощет, руками вечно кофточки обдёргивает. И китель на таком теле — вещь неоднозначная. И это — без мата…
Я посупилась — «знает ведь, зараза… что у меня мундир — в пиетете... давно подбиралась — завистливая душонка!..» И настучала живенько: «Шли фотку. Ты — в нём. И он — без тебя. Думаю, не совпадёт. По впечатлениям». И спустя четыре минуты уже разглядывала этот нонсенс. Первые слова: «Мамочки мои!» Стали единственными, исторгнутыми из организма.
Хорошего тёмно/синего цвета. В мелкий вельветовый рубчик. Китель был добротен. Сам по себе. Отдельно от Кататы. А вот, когда внутри него каким-то чудесным образом поместилась она. Зрелище повергло меня в уныние. И это — без мата!.. Титьки не застегнулись — бывает. Тут так — либо крупнозернистые титьки, либо застёгнутость. У неё и в других униформах такой конфуз приключается регулярно. Правд, её сей факт не смущает. Говорит, «хорошего человека много не бывает!» За человека не скажу — пока не разглядела, в ней. А вот бюсты всё же бывают предельными. По величинам. Её — за!.. Талия — такая короткая. Вот была широкая спина и уже ещё более обширная задница. А где случилась талия — никто и не уловил! И китель в этом месте сморщился и напрягся. Как и я! Дальше длинные фалды должны были облечь нормированные ягодицы. Ну, так это нормированные. У неё полы разошлись цветками и злаками икебаны — в разные стороны. Смотрелась она — стрижиком-переростком-перекормышем. Плечи — слишком широкие на её безвольных — опадали погончиками. Превращая воинскую затею в арестантскую. В целом, чудилось сбежал человек из заведения. Медицинского. И схватил то, что под руку легло. Я молча посидела перед экраном ноута. Ругать её, дуру, смысла не видала совсем. Вещь куплена — Катюню хоть пытай, не сдаст обратно. Остаётся придумать с чем носить. На присланной фотографии пиджачок был только с ней, лично. В труселях, лифоне и гусарской одёжке Катишь навеяла Куприна. «Яма», мать её!
Выручать дур — не самое моё любимое. Но, за господ военных стало обидно. Коли кто увидит этот демарш — затоскуют и стреляться начнут. От утраты чести…
И я написала ответ: «Мне понравился. Китель. Если сбросишь пятнашку кг и вырастешь на столько же см. Будешь в нём — примечательна. Со спины. Носить я бы рекомендовала — с платьями летними, по коленку и макси. С джинсами борзыми и юбками лёгкими, романтичными. Но это — мне. А тебе — под верхнюю одежду. И нигде не раздеваться!»
Помозговала ещё и штурмом выдала: «Если сильно попросишь. И не угваздала ещё, пока меряла. Двести раз. Могу купить у тебя — добавкой в коллекцию. За полцены. И — не торговаться!»
И отослала. Фельдъегерем…»