Однажды я пришёл к своему Учителю. Он, как обычно в это время, сидел под тенью дерева гуавы, прячась от палящего южно-индийского солнца.
Собаки валялись у его ног, высунув опухшие от жары языки, тяжело дыша.
Нас было всего трое в этом доме. Он, я и ещё один его ученик, который в это время готовил чай.
Учитель улыбнулся, увидев меня, и жестом пригласил садиться.
«Ох уж эта циновка» - вскипел мой ум. Ягодницы не отошли ещё от утреннего састсанга (время, когда после или до практики Учитель дарует посвящение или знание ученикам). Болело и зудело все.
Он же, как и всегда, сидел, сложив ноги в позе лотоса и улыбался так, словно сидел на мягкой перине.
Я сел. Чарак (второй ученик) принёс напитки. Свамиджи спросил:
- о чем ты хочешь поговорить?
Надо понимать, что времени у меня тогда было мало (ох, если бы я знал, что его настолько мало) и поэтому я не давал ему продыху, все время требуя от него пояснений и комментариев к каким-либо практикам или текстам.
В этот момент вопрос возник из