После надоевшего снега с дождем яркое солнце поманило весной. Ранний троллейбус в конце проспекта маршала Жукова, а ближе к вечеру ручьи на асфальте в районе Сокола вдруг напомнили Андрону его детство. Тогда почти также пригревало зимнее солнце и неспешно увеличивался в размерах троллейбус, который от рязанского Станкозавода приближался к нему по главной улице Дягилево. Проталину на клумбе возле остановки, где стоял мелкий Андрон со своей матерью, украшал пучок зелёной травы, каким-то чудом выжившей в недавние трескучие морозы. Мальчишка тогда протянул руку и, пока никто не видел, сорвал несколько травинок. Запах зелени, раздавленной пальцами среди зимы, так врезался в память Андрона, что он едва не споткнулся, услышав намек от детства среди какофонии ароматов, которые выплескивались из парфюмерной лавки в главный зал торгового комплекса.
У Андрона после праздников не было никаких дел. На днях он получил гонорар за крайнюю работу и позволил себе расслабиться, пока не появится новый заказ. Этот расслабон заключался у Андрона в том, что он бесцельно бродил по улицам Москвы. Разве что он, когда организм напоминал о себе, притормаживал в какой-нибудь забегаловке, чтобы перекусить. Или посидеть в баре с кружкой пива перед телевизором с бесконечно бегущими по экрану лошадьми и футболистами.
Пустая голова, ноль забот и медленный дрейф в пространстве, пока не вернётся с работы женщина, в постели которой Андрон ночевал, когда надолго застревал в Москве.
Вот и все.
Час назад Андрон даже и не думал, что его настигнет прошлое возле огромной колонны аквариума с парящими в толще воды за зеленоватым стеклом аквалангистом и огромными морскими рыбами. Если бы не яркие воспоминания детства, он и не прошел бы к стойкам с многочисленными пузырьками, в которых были, словно суккубы и инкубы, заточены ароматы. Андрон никогда не покупал себе духи. Он даже считал, что стоек к магии ароматов, приготовленных парфюмерами разной степени известности и успешности.
Но… вот он уже тридцать минут внимательно слушает девчонку-консультанта с блоттерами в руке. Правда где-то на краю сознания Андрона, едва заметно все еще подаёт признаки жизни лёгкое удивление от своих поступков.
Зачем ему это все?
Хрусталь флаконов, намек на зелень травы и дыхание распаренной по весне земли, очнувшейся после долгого зимнего сна и готовой принять в свои объятия солнце…
Он же никогда не поддавался волшебству ароматов!
Что он здесь делает?
Девчонка-консультант в черной униформе, соблазнительно облегавшей ее тело, за пол часа незаметно вытащила из Андрона его древнюю историю про раздавленную зимой травинку, теплую руку матери, яркое зимнее солнце в голубом небе. Девчонка походя узнала про женщину Андрона. Как давно они знакомы и как часто встречаются. Что она младше своего партнёра на десять лет, что она смешливая. Что мерзлячка и любит море... Андрон даже и не подозревал, как много он знает о той, с кем изредка делит ложе по ночам... А девчонка в ответ на слова Андрона цирковым фокусником выхватывала из воздуха все новые и новые ароматы. И затем внимательно смотрела на его реакцию при прослушивании тех самых ароматов, к которым Андрон якобы совсем равнодушен. Причем так равнодушен, что у него уже затушевалось в памяти то, как он на первых шагах в парфюмерной лавке хотел послать лесом девчонку-консультанта, оказавшуюся у него на пути. И не сделал он это только из-за ее аппетитных форм. И того, что девчонку, как мать Андрона, звали Натальей согласно бейджику у нее на груди.
Бархатный голос девчонки словно рассказ Шехерезады об очередном аромате из ее коллекции заманивал Андрона все дальше и дальше. И все глубже в прошлое погружался момент, когда Андрон для своей женщины выбрал и оплатил ароматный букет Энви от Гуччи, украшенный нежнейшими переливами ландыша, фрезии и магнолии.
Все это осталось уже далеко. А в сейчас было то, что с помощью Натальи Андрон примерял на себя мужские ароматы.
Восхитительные, чарующие ароматы.
В какой-то момент Андрон ощутил себя Одиссеем, которого поставили возле столба слушать музыкальные истории морских сирен. И эта музыка была настолько хороша, что даже боль от вервий, рвущих тело, дарила ему наслаждение.
Ноты ароматов, их ударные аккорды звучали в крови Андрона. Заставляли сердце биться в унисон с ними. Они струились по его артериям и венам, проникая в такие уголки его души, о существовании которых он давно позабыл…
Наконец девчонка-дирижер смилостивилась и уронила вниз свои руки. От финальных аккордов осталось лишь эхо послевкусия дыхания земли после дождя... Морок в голове Андрона начал развеиваться и он осознал, что уже купил герленовский Ветивер и для себя.
Впервые в жизни.
Парфюм для себя.
А потом, все ещё слегка удивленный, в яркой ауре уже любимого аромата он вышел из храма парфюмерии в серые тоннели торгового центра…