Ох, как же мы отпраздновали! Бьюсь об заклад, в пабе «Бочонок и бутылка» до сих пор ходят легенды о той фееричной попойке! Я впервые в жизни надрался самым безобразным образом. И это при том, что даже без капли спиртного во рту, я уже чувствовал себя так, словно выпил изрядное количество алкоголя. Меня опьянял восторг.
Мы с Джеком устроили самый настоящий концерт для завсегдатаев паба. Выпивохи, уставшие служащие ближайших контор, рабочие с натруженным руками. Слышали бы вы, как оглушительно они нам хлопали! Ха-ха, да сыграй мы на одну песню больше, и у них бы наверняка загорелись ладони.
Я впервые слышал, как Джек играет. Черт возьми, этот вонючий старикашка ни разу не обмолвился о том, как чертовски он хорош! Мы сыграли все популярные тогда песенки. «Мэри не было всю ночь», «Красотки не носят панталон», «Эльза хочет погорячей», «Лейся, вино, через край»… Что? Вы ни разу их не слышали? В таком случае, бьюсь об заклад, вы никогда не бывали на восхитительном дне парижского общества.
На рассвете, когда на ногах остались только самые стойкие (большинство наших собутыльников давно уже храпели под столами), я сыграл свою симфонию. Джек, моя первая любовь Жаклин, старик Дюкетт, пара дубильщиков из Пуасси и старая псина, зашедшая на огонек – вот и все мои зрители. И все равно я снова вложил в смычок всю душу. Клянусь, я вообще никогда не играл спустя рукава, и до сих пор не могу понять, как это возможно. За такое неуважение к музыке, Джек спустил бы с меня три шкуры!
Когда я доиграл, старик Дюкетт громко высморкался в грязный платок и утер им слезы, а Жаклин… Ох, Жаклин поцеловала меня прямо в щеку, крепко прижавшись своей восхитительно пышной грудью к моему тощему плечу. Вскоре мы с Джеком остались одни. Мы сидели прямо на полу, привалившись к еще теплой печной трубе, и смотрели на то, как за мутным окном просыпается новый день. От спиртного и музыки, которая продолжала играть у меня в голове, виски отчаянно ломило. Я словно плыл… Плыл и плыл в каком-то густом тумане, наполненном звуками, образами, словами… Думаю, я слегка задремал, потому что голос Джек заставил меня вздрогнуть и вынырнуть из забытья.
- Ну, и? Как ты ее назовешь?
Спросонья я не сразу понял, о чем он говорит. А когда осознал, нахмурился и задумчиво почесал подбородок, на котором уже начала пробиваться первая жиденькая бородка.
- Не знаю. Наверное, никак.
Джек в ответ покачал головой и, схватив меня за плечи, развернул мою тушку к себе лицом. Обвисшие щеки, красные заплывшие глаза, белесая дымка ресниц, улыбка… Джек выглядел уставшим и вместе с тем каким-то… умиротворенным.
- Послушай, Бенджи, - сказал он, глядя на меня каким-то непривычно ласковым взглядом. - Ты никогда до конца не поймешь, что ты создал, пока не дашь этому имя. Если бы ты был не Бенджи, ты был бы не ты, так же как я бы не был собой, если бы меня, черт подери, звали тетушка Роза. Сейчас твоя музыка это… это как…
Он задумался, явно копаясь в своих проспиртованных мозгах и пытаясь подыскать подходящее сравнение. Но прежде, чем нужная мысль посетила его сознанье, в моей голове сами собой всплыли полузабытые слова, произнесенные когда-то отцом.
- Как дырка от бублика… - едва слышно прошептал я.
- В точку! – хлопнув ладонью по полу, ответил Джек.