Невечные "вечные ценности". Жена и Мать в СССР.

За 70 лет Советского Проекта такая, как многим кажется, незыблемая и "вечная" штука, как Правильный Брак и Правильное Материнство переворачивались "с ног на голов и обратно" аж два раза. По мелочи мутировали почти постоянно, но о радикальном переформатировании темы брака, семьи и родительства после Революции можно говорить в двух эпизодах истории.
Первый - в 1920 годы (переход к матрилокальной модели, семья из матери и её детей), второй - сразу после Войны (возврат к патриархальной модели и "моралистической" оценке и регуляции места и роли женщины).
Да-да, товарищи, это - не 30-е годы, это - не "сталинская имперская идеология", это послевоенный период. Это - "подлое эхо Войны" в чистом виде.
30-е - это прекрасные, как Мать Сыра Земля, женщины-богини из "Цирка" и "Моей любви", в которых сам факт "надлежащим образом"исполняемого материнства был совершенно достаточным основанием для всеобщего почтения, любви и "помощи и поддержки".

Марион Диксон из "Цирка" с первых кадров брала за душу советского человека тем, как беззаветно и изобретательно боролась за жизнь и счастье своего сынишки. И весь советский народ был готов протянуть ей руку помощи в самом буквальном смысле. Сцена с колыбельной в финале фильма по сей день заставляет меня умилённо прослезиться. Красавец Иван Мартынов в этой истории - ценный, но вполне опциональный приз.

Молодая мать со здоровым-крепким-счастливым ребёнком на руках - не "порченый товар", не "с прицепом", а ценный приз на социальном чемпионате. Как - высокопородная кобылица-рекордсменка, уже выигравшая одни Большие Скачки и готовая к новым.

"Комсомолка, активистка, спортсменка и просто красавица" Шурочка в "Моей любви" внезапно оказывается матерью-одиночкой (на самом деле она усыновляет сына умершей сестры, но до самого финала окружающие об этом не знают). В результате руку и сердце белокурой "мечты ударника и поэта" получает не тот, кто "благороднее" всех возмущался "безнравственностью", а тот, кто безусловно и с уважением принял новый статус возлюбленной. И простыми жизненными "делами" показал, что может быть ребёнку хорошим отцом (ибо "Отец - не тот, кто родил, а тот, кто воспитал" И.В. Сталин).

Цинично?.. Ну, все претензии - к эволюции... это она придумала нам вот такую схему размножения.
Даже в 1940 году (выход "Моей любви"), когда взгляды на брак уже отчётливо клонятся к вполне "традиционным ценностям", успешное материнство, очевидная состоятельность женщины в этой области искупает всё. И не просто искупает, а делает её "областью острой конкуренции". Иосиф Виссарионович ведь ясно сказал, что не тот - отец, кто родил, а тот, кто воспитал.

И только после Войны, когда социуму (не государству!) срочно потребовалось исключить из брачного пула множество женщин детородного возраста (иначе соотношение числа женщин к числу мужчин стало бы настолько катастрофическим, что пришлось бы признавать многожёнство, например, или гостевой брак), стремительно вернулась в социальное сознание стигматизация до/внебрачного секса и, тем более, деторождения.
И, что важно, инициаторами и главными исполнителями этого манЭвра были отнюдь не мужчины.

Девушки "на выданье", подросшие в оренбуржских краях за время Войны. И их матери были готовы на всё, чтобы устроить дочерям хоть какое-то "женское счастье".

Так что моя Ба в 1946 году отлично знала, что делает, в экстренном порядке "окручивая" нелюбимого ею, но "положительного и непьющего" мичмана Васю, пока они оба ещё были заперты волею истории и министерства обороны на Большом Соловецком острове.

Но это была уже совсем другая сказка...