Когда набухают почки у тополей, ветки закручиваются вверх — дерево старается поднять любопытных малюток повыше. Скоро они увидят, как летит стрелой маленький самолёт, как тонкая линия делит небо на части.
Пригревает ослепительное солнце. Его самый длинный луч тянется в противоположные стороны при каждом хитром взгляде. Щурюсь, он скачет по небу солнечным зайчиком. Шур-шур! Скользит, как будто обдумывает что-то, ищет, заглядывая под облака. И вдруг, не удержавшись, падает. Ударяется о ледяную дорожку — бах! — и разбивается на миллиарды кусочков. Дорога тут же заливается светом и убегает в даль.
— Добро пожаловать! — говорю ему весело, раскачиваясь высоко-высоко на ветке. — Теперь мы соседи. — а сама прикрываю рукой глаза, не в силах выдержать его взгляда.
Скоро сверкающая поверхность растает. Ему потребуется немало смелости, чтобы шагнуть в неизвестность. И, я верю, он будет отважным. Даже сейчас, оказавшись на новом месте, лучик светится, как никогда раньше. И ледяная дорога становится ослепительнее, чем само солнце. Хочу быть, как ты, лучик. Дышать глубоко. Лететь высоко. Подниматься легко.
Рядом с ледяной дорожкой идёт девушка. Мое внимание привлекает легкая синяя птичка, что запуталась в ее букете из сине-фиолетовых ирисов и солнечных солидаго. Возможно, птица на удачу. Наверное, букет для мамы. Мне бы перья и крылья твои, птичка! Только живые. Раскачиваюсь на ветке, взмахивая руками. Закрываю глаза, и, оттолкнувшись как следует, ныряю в чистое глубокое небо. Бескрайнее и безмятежное. Оно раскрывается у меня над головой и дарит для полета крылья. Временные, зато настоящие.
Я лечу, кувыркаюсь через голову. Подо мной весь город. Шепчется. Вот склонили головы фонари. Дорога делает крутые повороты. Строительные краны с длинной шеей строят дома. Деревья тянутся вверх. Машины следуют выбранному пути. А люди… Там, где я, их не видно. Как будто, сговорившись вместе, они греют спины в одном из городских уютных парков. А те редкие, что попадаются, легки и по-весеннему серьезны. Внизу, слева от затопленной светом дороги, только что сожгли чучело зимы. А вместе с ним мою неуверенность и хандру. Я второпях записываю все, что вижу. На облаках, на перьях, на бумажных самолётах, на лицах людей. Потому что уже не могу не записывать. Дышу акварельными облаками. Фью-фью! Лечу безупречной снежинкой, подгоняемая попутным ветром! Куда? А давай просто к мечте! А давай туда, где раньше я и не мыслила быть.
Кап! Проснулась. Смотрите, а вот и самолёт. Он делит небо на то, что было, есть и будет. Не знаю, что дальше, но я — отважная тополиная пушинка с огромным зарядом внутри. Я обязательно прорасту.