Луна-1

Зимой 1959-го, в морозное аналоговое бездвижье
Советский зонд пролетел в 6000 километрах от солиднокаменной Луны
«Луна-1» он назывался, был круглый, блестящий и ощеренный как еж
Щит, промазал, прошептал ответственный за программу инженер
Промахнулся товарищи члены комитета я промахнулся
Серой летелкой в серую планету не так-то просто знаете ли попасть
Но я согласен, это, конечно, все отговорки
Я согласен принять самую жестокую кару
Пока вы решаете, я постою тут
Перед вашим троном
Провальный лунный летчик
Вспомню, как мы готовились лететь

Как всем отделом
Среди вырезанных из перфоленты новогодних снежинок
Сидели за скромным праздничным столом в нашем ящике
В смысле в здании секретного НИИ на Профсоюзной
Наследии конструктивизма внешне и впрямь немного напоминающем ящик
Сидели в растянутых свитерах и вели громкие научные споры
Или тихие разговоры о почти неразличимых темах
Или тихонько пели про что-то совсем уже мимолетное и мужское
Переобувались чтобы идти домой после тяжелого но продуктивного дня
Слабенько чокались чашками с нашей национальной огненной водой
Немножко можно перед полетом юморил старший конструктор
Не ссы ты Вань сядешь как миленький
Не думая о порождаемой его словами двусмысленности
Становящейся пугающе глубокой и черной уже через два шага как Балтийское море
Бесконечно воспроизводящей себя как фрактал
Уже имеющей все атрибуты реальности
Оснащенной тяжелыми дверями / гулкими коридорами / вооруженным конвоем
Не ссы как бы в параллельном потоке времени продолжал он
Посадишь нашу «Луну» на Луну тютелька-в-тютельку, как делал до этого сто тысяч раз на тренажере
Ну
Че ты
И вправду товарищи я и подумать не мог что все так обернется
Что так извините накроется—

Понимаете, когда я на моем засекреченном этаже засекреченного дома в слабо освещенном районе на юго-западе столицы надавил моей обутой в отечественного пошива парадно-выходной ботинок и торчащей из подвернутой для пущего удобства брючины ногой на совершенно уже секретную педаль, выполнявшую единственный доступный в то время космический маневр «Вперед!», когда под электрическими взглядами моих костно-кожано-теплокровных коллег в нелепых свитерах и с нервным урчанием в пустоватых желудках я перешел к так называемой отсечке ступени и когда мысленно открыл рот — если так вообще можно выразиться, не отклоняясь слишком далеко в буддизм, — мысленно / открыл / рот, чтобы затянуть в условиях полного вакуума что-нибудь в духе «По долинам и по взгорьям—», как бы поднимая с собой генетические деревни и отряды красноармейцев, мчащиеся через дальневосточные просторы, — в этот момент я вдруг стал ощущать легкую слабость, такое приятное онемение во всем теле, и, одновременно с этим, нарастающий тремор высоких целей и задач социализма в виду несравнимо более высоких целей и задач абсолютного безвоздушного ничто, я будто бы осознал всю абсурдность этой нашей затеи и моих попыток подобрать подобающие visuals — и в этой самой-самой ответственной точке, когда мне надо было, как мы шутили на тренировках, выжать в пол, я начал предательски отпускать — словно пасуя перед внезапно открывшейся мне тщетой всего сущего. И тут же услышал в правом огромном ухе, которое я всего на мгновение положил на лапу с клещами звезд:

— Ваня, Ваня, ты чего, епте? Ваня, куда ж ты летишь-то, мать твою?!

И дальше в обеззвученном хаосе вырываемых волос, падающих стульев, летящих бумаг и нервно расстегивающих кобуру и балансирующих на крючке тренированных пальцев, тихое / слабое / сочувственное / горькое / вселенское:

— 5900 километров над поверхностью прошли. Ушел спутник.

И вот, вы знаете, хоть вы меня сейчас, наверно, разжалуете в рядовые, и, пожалуй, за дело, я хочу вам признаться, что это — вот это «5900 километров над поверхностью» — это был для меня момент абсолютного космоса. Просто космос, как сказали бы тинейджеры в ранних 2020-х, которые я тоже постиг оттуда, из моей точки просветления. Момент, когда я все понял — и про вас, товарищи члены комитета, и про Советский Союз, и про товарища Ленина и про товарища Троцкого, и про коммунизм, и зачем вы мезоамериканские пирамиды строили, и почему на «Пролетарской» фрески как в Древнем Египте, — все вот это и многое другое. Все понял и успокоился. Отпустил педаль и упал на руки одному из ваших ребят, которые у нас там все оцепили сразу как стало ясно, что миссия провалена. Хотел вас за это от всей моей атеистической души поблагодарить. У меня все. Да здравствует сове—

Оригинал:

https://janvaschuk.com/2019/01/06/%D0%BB%D1%83%D0%BD%D0%B0-1/