Тут, давеча, имел я беседу с одним прекрасным человеком. Человек, как говаривал наш усатый классик, звучит гордо. Посему, от собеседника веяло гордостью, да так, что на самом тонком рубеже с гордыней. Беседа была приятной, но на скользкие темы человеческой важности. Эка, скажите вы, невидаль, да на темы оные по каждому из зомби-каналов с заутрени и до вечерней зорьки идут бои интеллектуального значения. Сшибаясь в лобовых, но не переходя в рукопашную, а то и переходя (тут уж всё от персоналии зависит), спорят они до хрипоты и полного отупения, кто важней на свете белом. Тут и политические споры, и споры генетические, а уж от спорщиков по вопросам «да если бы не мы, то вы бы все… и далее по списку) телеэкраны раскаляются аки печи мартеновские (если кто не в курсе, то в оных печах сталь течёт от страшного жара). И любо дорого ведь смотреть на всё это безумие, потому как, себя-то мы мним умными, благовоспитанными людьми, что никогда, в подобные споры, ног своих не окунут. Дабы не пристал к ногам брахмана прах, идём мы по-над землёю матушкой, преисполненные уверенностью, что молодцы. Но… (о, Господь всемогущий, как я люблю это «НО»)
Так вот имел я беседу, и в той беседе прозвучала такая мысль, что, мол, за фигня, я (ну тот человек, ясное дело) такой весь из себя растакой прекрасный, и образование у меня не чета многим, и работа моя нужнее нужного, и достоинств моих не счесть во многих областях человеческого применения, а вот поди же ты, некий сантехник, с высокой степенью вероятности малообразованный быдлолюдь, что книги если и видел, то на витрине книжного магазина, куда его приглашали сантехнические работы провести, получает денег в разы больше меня любимого, талантливого, разностороннего. - О, что за несправедливое время? - вскипал мой собеседник.
И я (клянусь вам всеми богами всех известных мне божественных пантеонов) с восторгом бы разделил с этим прекрасным человеком его праведный гнев и справедливое негодование, но… Я ел бутерброд с маслом. Простой такой бутерброд. Хлеба ломтик и масло сверху. Для чистоты воссоздания торжественности момента упомяну, что запивал я эту спартанскую еду чаем. И, слушая моего прекрасного собеседника, я думал. Я вообще люблю думать, иногда так увлекусь, что «хоть святых выноси…», но не станем мы этого делать, потому как семантическое значение данной фразы ещё не полностью мною изучено (как бы хуже не было).
Итак, я думал, и вот о чём. Человечество оно как дитя, требует цацок в виде всяких приятных ништяков. А для чего? А чтобы потрафить своему чувству собственной значимости. Все эти тренды, моды, хайпы это всё суть одно. Я крут, потому что у меня есть образование, а у тебя нет, потому что у меня есть айфон, а ты с андроидом, потому что у меня есть ламборгини, а ты как лох на жигулях, потому что у меня есть работа в престижном офисе, а ты фрилансер на вольных хлебах, потому что я в модной шубе, а ты в пуховике, потому что мой пуховик от Армани, а твоя куртка видела раздел Советского союза, и много, много, много ещё всяческих потому что… Ярмарка тщеславия – мой любимый роман Уильяма Теккерея. За сотни лет ничего не изменилось, ничего. Люди – дети, хвастающиеся своими игрушками и положением, и только через их призму способные оценить высоту своего величия. Но, как я упомянул чуть выше, я ел бутерброд с маслом. Вот тут самое время вам воскликнуть вторично: - Эка невидаль, да мы едим эти бутерброды каждый день, что тут удивительного.
А всё удивительно мне в этой ситуации. Мы едим каждый день, и при этом думаем, что вся наша жизнь мега важна планете Земля, но на земле работают те, благодаря кому мы имеем возможность есть. И не надо тут разговоров, что они что-то кому-то обязаны. Да всё наше благополучие стоит на одном ките, и имя ему Земледелец. Из айфонов еды не вытрясешь, шубу в микроволновке не приготовишь, дипломом сыт не будешь (если это не диплом агрария, тут хотя бы шансы есть). И если уж быть справедливым, то работа сантехника - человека, стоящего на конечном рубеже пищевой цепочки, в условиях мегаполиса важна не менее хлебороба (пояснения излишни, надеюсь).
А так-то оно конечно, культурологи, коих тьма тьмущая, создающие институты Пушкина, вместо того, чтобы просто книги Александра Сергеевича стояли на полках книжных магазинов и стоили три рубля, потому как Пушкину теперь деньги не нужны, а паразитов на его творчестве развелось столько, что в пору за дустом идти. И, как вы понимаете, это только один из миллиарда примеров.
Чем же закончилась наша беседа, на вполне себе законных основаниях, спросите вы?
Я доел бутерброд, запил его чаем и поехал бродить по берегу на Финский залив, который в эту пору особенно прекрасен…