На сердце какая-то меланхолия. За окном пасмурно, и даже горячий чай с ароматным лимоном не радует и не дает ощущения тепла как в теле, так и на душе.
В такие моменты я склонна к самокопанию и болезненной рефлексии. В голову лезут прошлые события, воспоминания о которых бередят старые раны, которые, казалось, зажили. Вот только на самом деле боль не прошла, не утихла. Она затаилась где-то глубоко, готовая в самый неподходящий момент ощутимо хлестнуть, словно плетью. В груди что-то саднит и ноет от этого.
Вот и сегодня мне вспомнился момент из прошлого. Момент, который не отпускает, не смотря ни на что. Мне был 21 год и так вышло, что на руках у меня оказался истощенный рыжий котенок. Он был почти при смерти. Маленький скелетик, обтянутый кожей. И большие, казалось, вечно грустные глаза. Я назвала его Лёвой.
Была осень. Я училась и работала,а в перерывах между выкармливала котенка из пипетки. Понадобилось время, чтоб он окрепнув, начал есть твердую пищу. Животное пошло на поправку. И тогда я расслабилась. Время на лечение стала уделять меньше. Да и ласки маленькому существу почти не давала. И вот однажды вечером случилось то, что терзает меня до сих пор. Лёва заметно ослаб и как-то настойчиво жался ко мне, лез к лицу, мяукал, чем неимоверно раздражал. Он лез на колени, а я спихивала его. Лез, а я пихала. И так много раз. В итоге котенок словно сжался и поник и неловкой походкой прошел к краю кровати, где и лег. Во мне же боролась жалость и злость. А еще отвращение. Как к котенку, за его слабость, так и к себе, за свою несдержанность и жестокость. Через пару дней Лёва умер...
В тот вечер я все же пожалела Лёву. Но уже после, когда ему это, возможно было уже и не надо. И вот мое жестокосердечие в ситуации, когда нужна была теплота для облегчения боли другого, пусть и животного, не отпускает. И пусть после этого, наученая опытом, я спасла много кошачьих жизней, именно тот жалкий котенок, жаждущий тепла, встает перед моим внутренним взором время от времени, предупреждая, чем опасна холодность сердца.