Конечно, он не поднялся на самый высокий верх буквально с самых низов, как, например, Алексей Разумовский, ставший из свинопасов малороссийским гетманом, благодаря тому, что хорошо пел и попался на глаза «дщери Петровой».
Но зато и поднялся он не благодаря своим внешним данным, а заслуженно. Потому что работал, работал и работал. Поэтому и «прыгнул в князья из хохлов», как бы это не возмущало потом, через много лет, Пушкина.
Его отец был некоторое время генеральным писарем войска Запорожского, то есть, не совсем уж простым малороссом. Сына он смог пристроить к графу Румянцеву, секретарем, точнее бунчуковым товарищем. Это примерно капитанский пост. На тот момент деточке было 18 лет, у него было домашнее образование и посещение Киевской духовной академии. Ну а дальше сынуля крутился уже сам.
Сразу выяснилось, что у молодого человека прекрасная память и хороший стиль написания бумаг. Особенно важных. Он был незаменим в составлении реляций. Настолько, что императрица написала Румянцеву, что в его донесениях куда
«более складу, чем в реляциях Семилетней войны».
Само собой, Екатерина поинтересовалась, с чего это вдруг фельдмаршал стал писать грамотнее, понятнее и интереснее. После этого секретарь Румянцева поехал в столицу, вместе с другим помощником фельдмаршала – Петром Завадовским.
Завадовского ждала головокружительная, но быстро закончившаяся карьера в постели императрицы, а вот толковый хохол остался около нее навсегда. Что лишний раз говорит в пользу Екатерины II, как умной женщины, умевшей правильно разделять свои постельные увлечения и государственные дела (ну, не считая Платона Зубова, конечно).
К тому моменту, когда он появился при дворе, присланный с письмом, в котором фельдмаршал Румянцев писал
«Представляю Вашему Величеству алмаз в коре. Ваш ум даст ему цену»,
он не знал французского языка и не очень был обучен манерам. Сам он в письмах домой ругал свое
«не самое лучшее малороссийское воспитание».
И работал, работал, работал.
После назначения секретарем, он около 20-ти лет он будет ежедневно представлять доклад о текущих делах императрице. Память этого малоросса была потрясающей. Как-то раз, в разговоре с императрицей раз зашла речь о одном законе, он прочитал его наизусть. В другой раз, обсуждая документы, императрица потребовала принести книгу, чтобы сделать цитату. Пока книгу несли, этот самый секретарь сказал, какую страницу надо открыть, чтобы найти нужные слова.
Но память – это мелочи. Куда важнее:
«редкий дар находить средства для благополучного исхода самых щекотливых дел».
Поэтому с 1780 года его сделали членом Коллегии Иностранных дел, а с 1784 года – ее фактическим главой про формальном руководстве Ивана Остермана.
Он был последовательным сторонником распила Речи Посполитой, добился от Турции признания присоединения Крыма к России (да, да, именно хохол руководил всеми дипломатическими делами, которые привели Крым в русское подданство), подписал выгодный Ясский мир и конвенцию о Третьем раздели Речи Посполитой.
Есть мнение, что когда умерла Екатерина II, собиравшаяся отстранить от наследства своего сына Павла, именно этот хохол уничтожил проект ее манифеста о назначении наследником внука Александра и первым сообщил великому князю, что ему не надо ждать ареста – он император.
Почему он так поступил, зная мнение и волю императрицы?
Кто теперь знает. Возможно, потому что считал Павла несправедливо обойденным и самым правильным наследником. А возможно, потому что в последние годы правления Екатерины был оттеснен от власти Зубовым.
В любом случае в результате он стал канцлером великой империи, стал графом. Но долго проработать не смог. Пахавший на износ, уже чуть более чем через год он попросил об увольнении от службы, а вскоре его разбил паралич, после чего довольно быстро он отправился в лучший из миров.
Звали этого уникального малоросса Александр Андреевич Безбородко. Талантливый бюрократ, человек, всю жизнь приумножавший на своем дипломатическом поприще славу и власть России.