С того момента, после той выпитой таблетки, мой мозг наконец- то осознал, что пора все рвать на корню, что из этих недоотношений ничего совершенно не выйдет.
Я мечтала обо всем забыть, забыть его губы, руки, поцелуи. Но самое страшное было то, что я уже не могла смотреть ни на одного мужчину. Мне были противны их взгляды, их руки, повадки, привычки. Все было мне неприятно. И я начала бояться, бояться того, что уже никогда не позволю ни одному мужчине прикоснуться ко мне, и сама этого никогда не сделаю.
В тот период у нашего с Кириллом друга было новоселье. Он позвал нас обоих, но Кирилл не смог приехать. В тот день я познакомилась с одним мальчиком, который был приглашен. Он сразу показался мне неприятным, грубым, лицемерным, но, по воле случая, нас положили ночевать вместе. Мы до утра говорили, он упорно пытался спустить мои лямки лифчика с плеч, за что пару раз получил по щекам.
Утром все поехали домой. По дороге домой мне обещали позвонить. Звонок не заставил себя долго ждать,- уже в этот же вечер телефон обрывался от его звонков. Мы стали иногда гулять. Потом он позвал меня в гости. Приезжаю. На пороге ко мне подходят, резко целуют и пытаются порвать на мне одежду... Резкий отказ и уверенным голосом объясняю, что приехала не для этого.
Я постоянно придумывала отмазки с ним: голова болит, красные дни календаря и пр. Но как то меня опять накрыло, воспоминания о Кирилле все равно сидели в голове, а страх, что я больше никогда не смогу подпустить мужчину, переборол меня. Я сдалась, подпустила. Все было ужасно, мне хотелось скорее все закончить и убежать. Но это уже случилось.
Мы виделись с ним еще несколько раз, из которых была еще одна попытка все повтрить, но и тогда все было ужасно. И наше общение прекратилось. Он потом еще заезжал в гости к нашему другу, когда мы были там всей компанией. Тогда там был и Кирилл... Сережа пытался сделать так, чтобы Кирилл начал ревновать, но я попросила этого не делать.
А спустя 3 месяца, я и вовсе забыла, что в моей жизни мимолетно проскочил какой-то мужчина. Я очень себя винила в этом, но страх быть больше никому ненужной переборол меня. Если б было можно все вернуть, я бы тогда этого не допустила...