Прочитала любопытную заметку о ярославской пациентке. На томографе у неё обнаружили болезнь коленного сустава, требующую хирургического вмешательства. Операция выяснила, что колено абсолютно здорово. Начались судебные тяжбы, и девушка после мытарств даже что-то выиграла, в районе 3 тысяч рублей.
Моей знакомой тоже нынче делали МРТ сосудов шеи и головы. Заплатила 6 тысяч 600 рублей. Её рентгенологи оказались намного предусмотрительнее и хитрее ярославских коллег. Их протокол напоминал скользкий дипломатический, расшаркивающийся документ. На каждом шагу встречались жемчужинки изящных, витиеватых экивоков и оговорок. Каждое слово сопровождалось туманными, размытыми, мягкими, аккуратными, осторожными вводными словами: «возможно», «не исключено», «неясно визуализировано», «неотчётливо прослеживается», «допускаем», «подобие». Результаты исследования там и сям испещрены жирными вопросительными знаками в скобочках. Дескать, сами сомневаемся, бабушка надвое сказала: может, так, а может и эдак.
И — последний победный аккорд, венец медицинского и юридического совместного творчества: «Данное заключение не является окончательным диагнозом — окончательный диагноз будет выставлен лечащим врачом». Всё. Ответственность снята, переложена, взятки гладки. Умыли руки, отреклись, застраховались, отбрыкались. И ведь не подкопаешься. Я не я, и попа не моя.
Вот так, дорогие ярославские рентгенологи. Учитесь юридическим тонкостям у своих поднаторевших коллег.
А что касается знакомой, то её тоже начали готовить к операции. Вопрос встал о том, кто будет оперировать: ангиограф или нейрохирург? Для уточнения послали в соседнюю область сделать компьютерную томографию. Которая, слава Богу, благополучно опровергла диагноз МРТ. Ну и за что было заплачено 6600 рублей?