В спину бьёт жадный волчий вой, приближается с боков, а в темноте меж мелькающих побоку деревьев пляшут жёлтые точки. Под ногами прогибается и хрустит плотный наст из мелких веточек, мха и прошлогодних листьев. Прячущиеся под ним корни норовят зацепиться за ботинки, и опрокинуть на потеху волкам. Он бежит обливаясь потом, распахнутая куртка сковывает движение рук, не даёт вздохнуть полной грудью. В правой руке сжимает короткий нож, коим всего час назад, когда сумерки казались чем-то далёким, срезал грибы. По лицу катятся крупные, как орехи, капли пота, заливают глаза. Дыхание вырывается из груди надрывное, полное мерзкого бульканья, точно внутри кипит болотная жижа. Ноги несут вперёд, через заросли малинника, перепрыгивая валежины и едва заметные ямы, оставшиеся от поваленных деревьев. Он их не чувствует, то ли от кипящего адреналина, то ли от предсмертного напряжения. Вой приближается, смыкается с боков, но с левого быстрее, вынуждая сворачивать и зайцем метаться уворачиваясь от выпры