Просто история из моего пионерского детства. Никак не относится к политическим убеждениям.
Мне не понравилось, как меня принимали в пионеры. Я даже не помню точно, когда. Скорее всего, это было 7 Ноября, но по ощущениям - что-то тёмное и промозглое. Принимали нас, шестерых из класса отличников-хорошистов, в качестве поощрения за хорошую учёбу, раньше всех остальных на полгода. И, чтобы мы были хорошими пионерами, устроили проверку - достойны ли носить звание. Я две недели готовилась по тетрадочке с вопросами и ответами. Всё выучила. Но на проверке "срезалась" - кто-то задал вопрос, сколько концов у галстука, и что они обозначают. Этого вопроса в тетрадке не было, и я не задумываясь, ответила: "Два". Меня пожурили, мол, "Ай-яй-яй, стыдно не знать. На самом деле, тупой угол на спине пионера - это третий конец, который символизирует коммунистов, а передние два, соответственно, комсомол и пионерию". Я готова была провалиться сквозь землю от стыда, но меня всё равно приняли.
Само "принятие" мне тоже не понравилось. Я выучила клятву наизусть (и до сих пор немножко помню), а нам для подстраховки всё равно поставили вожатую, которая читала по красной папке, а мы должны были повторять:
-Я.
-Я...
-Вступая в ряды...
-Вступая в ряды...
Тупизна, короче. Была разочарована.
Всех же моих одноклассников принимали в яркий солнечный тёплый день 22 апреля. Когда ветерок проникал в приоткрытые окна и обдувал юные лбы людей, которым не пришлось ничего учить, потому что для них проверок не устраивали. Ленин родился очень удачно - возлагать цветы к памятникам в этот день было приятно.
А возложению обычно предшествовали недели две "ленинских дней". Каждый должен был прочитать какой-нибудь рассказ о любимом вожде и пересказать на внеклассном чтении. Но, так как рассказов было ограниченное количество, а большие произведения осиливать никому не хотелось, то уже классу к шестому можно было ничего не читать, а выйти к доске и в очередной раз проталдычить: "Когда Ленин сидел в тюрьме, жандармы запрещали ему писать. Тогда он придумал лепить из хлеба чернильницу, наливать туда молоко и писать на страницах книг, которые приносили ему товарищи. А когда жандарм приближался к его камере, Ленин эту чернильницу быстро съедал". Рассказ был длиннее, но суть такая. Учительница слушала, кивая с умным видом, и ставила заслуженную пятёрку. В следующем году в начале урока был уже "лес рук" желающих отделаться рассказом "про чернильницу" и получить пятёрку на халяву.
Иногда к нам приходили вожатые. Были они на три года старше, обычно две-три девочки. Цель их приходов была та же - просветить "молодое поколение" насчёт дедушки Ленина и коммунизма в целом. Они, смущаясь, рассказывали примерно те же истории. Одно из таких посещений мне запомнилось особо. Рассказ вёлся о молодом матросе, который то ли пришёл к Ильичу, то ли стоял в каком-то карауле. Но в один момент вожатая оговорилась и произнесла:
-И вот этот молодой МАТРАС...
Классный час сразу перестал быть томным. Мы катались по партам и сгибались в проходы, воя: "Молодой матрас!". Девочка стояла пунцовая, несколько раз пытаясь продолжить, но тоже скатываясь в безудержное веселье. Наконец, учительница сжалилась над ней и, тайком вытирая слёзы, объявила, что классный час окончен.
Вот так весело было быть пионерами.)
