Так заведено, что принцы в сказках величественные и сильные, принцессы — прекрасные, драконы — грозные, замки — всегда на самых отвесных утёсах, куда не доберётся никакое зло. Если, само собой, это зло не является драконом. Однако, даже тогда есть шанс, что в городе объявится какой-то торговец рыбой и, собрав всё своё мужество в кулак, пристрелит крылатую ящерицу из древнего исполинского арбалета.
Эта сказка совсем не о принцах, принцессах, замках и драконах.
Эта сказка о… Позвольте, разве это сказка? Очевидцы утверждают, что именно так, как будет описано ниже, всё и было.
У подножия горной гряды растянулся городок. Как и полагается в таких случаях, городок обеспечивал всем необходимым чудесный дворец, который стоял на горном плато. Дворец этот не был основным домом для королевской семьи, что правила в этих землях, скорее, это была летняя резиденция, куда монархи с удовольствием приезжали на лето.
Лето было во всех смыслах жаркой порой: во дворце один за другим шли приёмы, балы, дипломатические вечера и встречи важных иностранных гостей. Вся эта пёстрая вереница событий традиционно заканчивалась осенью, а венчал её праздник сбора урожая, назначенный на конец сентября.
Знаете, что объединяет все празднества в мире?
Музыка.
На улице Забытых Мастеров (что любопытно, ни один из Мастеров это города никогда не был забыт именно из-за этой улицы) захлопали ставни. Первой распахнула окна матушка Мейпл — владелица пекарни. Словно отвечая ей, громыхнул окном кузнец Роджер, затем сапожник Джон (резко повеяло запахом столярного клея), потом на углу весело защебетали две сестрички Ива и Ава, которым по наследству досталась швейная мастерская. Надо сказать, что обе девушки были настоящими мастерицами! Платья у них заказывали все придворные дамы, а некоторые поговаривают, что и кое-что из нарядов королевы — их работа. В общем гомоне просыпающегося города вы не услышите, как тихонько отворится дверь одной из самых старинных на этой улице мастерских. Место это было наполнено нежным светом, запахами дерева, лака и металла, но самым главным здесь был звук. Ведь это была мастерская музыкальных инструментов.
Хозяин её, старина Аддерли, недавно разменял седьмой десяток, и работа уже давалась ему тяжеловато. Впрочем, он не переживал, ведь знал, что дело перейдёт в надёжные руки его племянника, юноши весьма одаренного и чуткого. Нейтан, а именно так звали этого во многих смыслах примечательного молодого человека, занимался музыкой сколько себя помнил. Этим же занимался и его отец, и его дед, и его прадед, и еще много поколений мужчин до него. Всё семейство Аддерли обладало уникальным даром пробуждать к жизни любые инструменты. Когда-то они частенько делали их на заказ, но сейчас люди всё больше приносили им вещи для ремонта и реставрации.
Нейтан мог вдохнуть новую жизнь в любой инструмент. Разбитый, сломанный, давно забытый… Для каждого он находил способ заставить его звучать снова.
"Нейтан, мальчик мой, - скрипуче поговаривал иногда дядя, покачиваясь в кресле-качалке, - помни, что у каждого инструмента есть душа. Нельзя обращаться с музыкой, будто это всего лишь физика каких-то там волн. Нет, мой мальчик, поверь мне, каждой скрипке, каждой виолончели и арфе подарила когда-то свой голос какая-то из женщин. А контрабасы? Ты помнишь тот контрабас мистера Фитцжеральда? Ты слышал как он запел, после того, как ты вернул ему инструмент? Это всё потому что ты вернул ему его голос".
Нейтан улыбался про себя, никогда не воспринимая всерьез слова старика. Нет, инструменты он любил всей душой, и работал всегда на совесть, но верить в дядины сказки… Он уже не ребёнок.
Однажды, когда Нейтан был в отъезде, в лавку пришла девушка. Оглянувшись по сторонам, она положила на прилавок футляр средних размеров и конверт, и тут же вышла. К моменту, когда заслышавший колокольчик мистер Аддерли доковылял до прилавка, загадочной барышни уж и след простыл. Хмыкнув, он поднес конверт к носу. Надпись в правом верхнем углу гласила: «Мистеру Н. Аддерли. Не требует срочности». Подписи нигде не было, сургуч был сделан обычным почтовым оттиском.
- Это что еще за шутки? - проворчал старик, разглядывая футляр. Он обнаружил, что защелки открываются только с помощью специального ключа, но его нигде не было. Поразмыслив, он решил дождаться своего племянника. В конце концов, конверт предназначался ему. Может, особый заказ?
Когда Нейтан вернулся, дядя сразу показал ему и конверт, и футляр.
- Понятия не имею, старина, кто его оставил. - Юноша повертел конверт в руках, потом решительно поддел уголок ножом для бумаги и вскрыл. На прилавок выпала записка, сложенная пополам, и тонкая металлическая пластина с замысловатой гравировкой. - Видимо, это и есть ключ, а? Что думаешь?
Мистер Аддерли ничего не думал и решительно ничего не понимал. Кто-то оставил инструмент в закрытом футляре, вложил ключ от футляра в письмо… Ни подписи никакой, ничего.
- Что в записке хоть говорится?- спросил старик, глядя, как его племянник пытается вскрыть кофр. Нейтан оставил попытку открыть замки и посмотрел на листок. Аккуратными тонкими буквами, выведенными явно женской рукой, было написано: «Уважаемый мистер Аддерли, Вы - моя последняя надежда».
Юноша прочёл записку вслух и растерянно посмотрел на дядю.
- Чего?
- Кто вас поймет, молодёжь! Разбирайся, раз уж ты чья-то там последняя надежда... - Старик хрипло кашлянул и медленно побрёл к креслу, оставив своего племянника в недоумении. - Только ты не забудь, что сегодня придёт за своей гармошкой миссис Кукилби!
Загадочный футляр, конечно, манил Нейтана, но не в его привычках было подводить клиентов, поэтому к загадочной записке и ключу он вернулся только после закрытия лавки.
Битый час он провозился с замками, пока наконец, те не поддались и не открылись с легким щелчком. Внутри на тёмно-синем бархате лежала скрипка необыкновенно красивой работы. Светло-медовое дерево, изящный гриф, нежная дека со вставками из слоновой кости. Казалось, инструмент светится, но это всё, безусловно от усталости. В крышке был дополнительный футляр, в котором лежал смычок, а под скрипкой обнаружился еще один конверт, на этот раз довольно пухлый. Внутри лежала еще одна записка с текстом «Благодарю.», написанным тем же почерком, и сумма денег, превышающая доход лавки за два месяца усердной работы.
Присвистнув, Нейтан принялся осматривать инструмент, но с каждой минутой он всё больше погружался в недоумение: на скрипке не было ни одного изъяна, она была абсолютно целой, возможно даже новой и определенно сделанной под заказ. Совершенная работа мастера, пожелавшего, по всей видимости остаться неизвестным, ведь клейма молодой Аддерли не нашёл.
Пожав плечами, Нейтан взял смычок, поудобнее устроил скрипку на плече, и провел смычком по струнам.
Звука не было.
Несколько мгновений парень стоял, ничего не понимая, потом провел по струнам снова.
Ничего.
Сухой шелест и никакого звука, полагающегося вполне целой, искусно сделанной скрипке.
Он медленно положил инструмент на стол, повернулся к стоявшей рядом виолончели, которую два дня назад принёс для ремонта колков мистер Уэтлсби, ущипнул ту за струну. Виолончель недовольно загудела. Нейтан вернулся к скрипке и просидел над ней всю ночь до рассвета, пытаясь разгадать её секрет.
Дядюшка Аддерли нашёл своего племянника, спящим над прилавком. Рядом лежали инструменты, воск, ткани, какие-то чертежи и даже вырезка из газеты. Судя по всему, загадочный инструмент не пожелал сдаваться.
- Нейтан, парень, просыпайся, - проскрипел старик, осторожно тыкая того в бок набалдашником трости. - Матушка Мейпл передала нам несколько горячих кексов.
С трудом открыв глаза, молодой Аддерли потянулся, разминая затекшую за ночь спину, потом нахмурился.
- Я ничего не понял.
- Какие твои годы, - весело хохотнул старик и сунул племяннику кекс. - Съешь. Сладкое заставляет мозги работать.
- Дядя, причем тут это? Мой мозг в порядке! Это всё скрипка. Посмотри!Как и вчера, он взял в руки инструмент, набрал в грудь воздуха и провёл смычком по струнам. Как и вчера, звука не последовало.
Дядюшка Аддерли спокойно дожевал кекс, стряхнул с твидового пиджака крошки, потом посмотрел на племянника из-под кустистых бровей.
- Она безмолвна, - голос старика вдруг прозвучал глухо и серьёзно. - Мой мальчик, эта скрипка потеряла свою душу.
- Дядя! Ну снова ты за своё! - Нейтан был раздосадован не на шутку. - Я её всю вчера осмотрел. Деку, колки, струны проверил, смычок! Она абсолютно идеальна. Никаких огрех. Так не может быть, это противоречит всем законам физики!
- Физика! - Сердито громыхнул вдруг старик Аддерли, отчего Нейтан аж присел. - Что знает твоя физика? Разве может мелодия, очаровывающая людей, быть просто физикой? Нет, Нейтан, я сто раз тебе говорил, скажу в сто первый — у инструмента есть душа, голос. Хочешь, чтобы она зазвучала — найди её голос.
Умолкнув, мистер Аддерли медленно, опираясь на трость, ушёл в свой угол, и более они с племянником к этой теме не возвращались.
Работа потекла своим чередом: перед праздником сбора урожая заказов было много, ведь всем музыкантам требовалось то струны заменить, то подтянуть что-то, то подкрасить тут, позолотить там, в общем, дел было по горлышко. Особый заказ — арфу королевского музыканта — нужно было доставить во дворец именно сегодня. Закончив работу, Нейтан как следует упаковал инструмент, чтобы не дай бог не повредить его в дороге, загрузил его в повозку и отправился к горному плато.
Он отлично знал путь, поэтому вовсю наслаждался дорогой, тем более, что погодка установилась просто отменная. Деревья уже горели осенним багрянцем, солнце сияло, воздух был прозрачным и чистым. Насвистывая затейливую мелодию, он подъехал к воротам, после чего, соскочив с повозки, обнялся со старым другом — Джеронимо, который теперь был при дворце кем-то вроде ключника. Они проболтали несколько минут, радуясь возможности повидаться, однако Джеронимо должен был спешить обратно, и друзья распрощались. Нейтан постоял еще несколько минут, завороженно глядя на дворцовые стены и роспись соборных окон, потом развернулся и… И тут же налетел на какую-то фигуру, да так, что сбил ту с ног!
- Простите! - Аддерли протянул руку, чтобы помочь. - Я Вас не ушиб... Миледи?
Фигура, скрытая плащом, оказалась девушкой, чьего имени Нейтан не знал. Съехавший на плечи капюшон открыл длинные локоны цвета тёмной меди. На какое-то мгновение девушка заглянула ему в глаза, и Нейтан замер, сжав в своей руке маленькую женскую ладонь, затянутую в перчатку из чёрного шелка.
- Абигейл! - раздался низкий голос откуда-то из-за спины юноши, но тот едва ли обратил на это внимание. - Абигейл, всё в порядке, доченька?Голос принадлежал высокому мужчине в форме королевского флота. Нейтан разглядел символы на кителе и понял, что перед ним стоит командор Варио собственной персоной.
- Молодой человек, что произошло? - спокойно произнёс мужчина, смерив юношу стальными глазами.
- Я… Сэр, ничего не произошло. Боюсь, сэр, я был неловок и сбил с ног миледи. Я… - договорить он не успел, потому как Абигейл вдруг выдернула свою руку из его ладони, да так резко, что оставила в его пальцах свою перчатку. Круто развернувшись, она быстро зашагала вдаль, следом же за ней поспешил и сам командор, не удостоив Нейтана ответом.
Растерянный, сжимающий в руке мягкий черный шёлк, он взобрался на повозку и поехал обратно, в мастерскую.