Предательство – не из тех понятий, которые принято использовать по адресу дел обыденных. Однако и ждать мобилизацию в разведотряд не обязательно, чтобы тебя предали. Для этого достаточно пойти ребёнку в детский сад.
Забирая сынишку из детсада, прямо с прогулки – дело было в тёплом мае, – мама застала в общем-то невинную картину. Сын её активно бебекал в сторону целой группки сгустившихся ребятишек. Группка отвечала ему коллективной взаимностью. Плюс, один из малышей выкрикивал по адресу бебекавшего одиночки что-то не слишком оскорбительное словами. Чудовищного в картине не было ничего, обычное дело – дети: захотели – поссорились, захотели – помирились. Но опытные мамины чувства насторожило неравномерное распределение сил – один против всех. Или ещё хуже - все против одного.
Мама сделала дежурные замечания обеим воюющим сторонам. Чтобы не обострять, - мол, все виноваты. Потом ехали домой. Мама, осторожно:
- Сыночек, а вы что, с мальчишками поссорились?
- Нет.
- Нет?
- Ну, да.
- А почему?
- Не знаю.
… Как и все любители детективных сериалов, мама приступила к тайному расследованиию и неспеша за три дня выяснила у сына:
а) что лучший друг Егор (лучший в садике – это тот, с кем чаще всего играешь) кидался в её Лёвушку на прогулке ракушками;
б) что все дети, с кем поссорился сын в последнее время (детская память перечислила в точности все имена и фамилии), ходят в школу в подготовительный класс.
Всё ясно, доктор Ватсон. Картинка следствия сложилась. Монолитная раньше, детсадовская группа разделилась. Кто постарше, стали ходить в единственную в посёлке школу; их собирали одной группой и забирали на занятия прямо из детсада. Вторая половина детей – помладше – продолжала жить обычным расписанием – «малышовым». В свете перемен – нетрендовым. Случайно ли, но Лёва дружил как раз с такими «большими». И теперь, когда «большие» вообразили себя «ну-у-у о-о-очень Большими», то есть школьниками, Лёвушка остался в числе малышей – со своими малышовыми играми.
Даа, проблема! Практически неразрешимая. Можно пресечь, когда посягают на твоё собственное достоинство. Но как научить гордости ребёнка? Как вложить волю в пятилетнего? Тем более за раз, за один отдельный случай… Будь это город, и ходи б «школьники» по разным школам, они б не выработали так быстро своего дружного превосходства. А тут: собирают до кучи одних на глазах у других – формальная субструктура, ёлки-палки! Вот дети и перекидались ракушками…
Мама взяла паузу. Незаметно подглядывая, однако, за детскими отношениями.
Неделю спустя:
- Ну, как дела, сыночек?
- Хоёшо. – (Он всё ещё не выговаривал «р», камень речевого преткновения почти всех малышей.)
- С кем играл сегодня?
- Со всеми.
- Со всеми – это хорошо. А всех как зовут?
- Катя Шалевич, Даяна Булавина, Игорёк Лапа, Владик Шаповалов…
- А с Максимом играл?
- …с Максимом Катаевым играл.
«Все как один – из категории «малыши», - подумала мама.
Младшие просто и естественно между собой передружились. Любые дети сыграются, если им не мешать. Появились новые приятельские «звёздочки» и парочки. Лёва играл теперь чаще всего с Максимом, своим новым "лучшим другом". И рассказывал маме про их игры с Максимом также прозаически, как и в прошлом про игры с Егором. А со временем «школьники» вообще пресытились своим высоким статусом, и весь скоп детей, в полном составе детсадовской группы, вновь свободно и дружески перемешался… Только Егор в рассказах Лёвы больше не упоминался, а имя Максим звучало часто.
