По телевизору показывают новый западный сериал по «Отверженным» Гюго...
Прошли только первые серии, а уже — скандал. Мне позвонили несколько коллег по университету и все игриво шутят по поводу того, что Гавроша и инспектора Жавера в сериале играют чернокожие актеры. Конечно, тут же начинаются рассуждения о том, что на Западе совсем уж сошли с ума со стремлением быть толерантными к расовым меньшинствам, что чернокожих мальчишек не было на улицах Парижа в 19 веке и уж тем более негр или араб не мог тогда стать офицером французской полиции, и что сам Гюго бы перевернулся в гробу, узнай он о таком казусе.
Между тем я бы поостерегся от таких заявлений и тем более насмешек.
Во всяком случае мне, например, вспомнился такой случай, который тут как раз очень уместен. Когда, еще при поздней советской власти снимался художественный фильм о Пушкине, то режиссера все время спрашивали: почему он пригласил на роль жены поэта актрису, безусловно, красивую, но даже отдаленно не похожую на Наталью Николаевну.
Режиссер объяснил это очень просто: если бы он взял актрису, в точности похожую на Наталью Николаевну (а это нетрудно было сделать: типов лиц — ограниченное количество и вопреки распространенному заблуждению, они часто повторяются), то фильм произвел бы совсем другое, нежелательное впечатление на массового зрителя.
Дело в том, что представления о красоте женщины со временем меняются. Среди дворян пушкинской эпохи Наталья Николаевна считалась образцом красоты, она пользовалась бешеной популярностью у мужчин, поэт сходил с ума от ревности, и, собственно, отчасти из-за этого и погиб. Сейчас женщина с такими же чертами лица считается симпатичной, но не первой красавицей. Обычный рядовой зритель — не историк и не филолог, увидев такую актрису, спросил бы себя: что такого нашел поэт в Гончаровой? И стоило ради нее так беситься? Пожалуй, зритель еще и усомнился бы во вкусе поэта…
Поэтому французский режиссер и взял на роль Гавроша чернокожего мальчишку. Сегодня в Париже трудно встретить белого европеоидного оборвыша-бездомного, скорее всего это будет либо маленький араб, либо негр. Его белые сверстники учатся в приличных школах, носят хорошие костюмы и не шныряют среди мигрантов, устраивающих беспорядки в пригородах (кстати, инспектор Жавер у Гюго проникает на баррикады, выдавая себя за бунтовщика, сегодня, если бы полиция послала туда лазутчика, она бы, действительно, выбрала чернокожего офицера или хотя бы выходца из Магриба; дородного, похожего на преуспевающего бухгалтера европеоида современные участники беспорядков сразу же бы распознали).
Кроме того, и сам Гюго рассчитывал на то, что его роман будут читать прежде всего не буржуа, а выходцы из народа, может, такие же парижские Гавроши. Но если бы режиссер сериала взял на роль Гавроша белого мальчика, то современные оборванцы и смутьяны из бедных кварталов французской столицы, вряд ли бы стали ассоциировать себя с этим образом: в силу некоторых политических изменений у современных Гаврошей Парижа другой цвет кожи.
Так что помешанность на принципах толерантности тут ни при чем. Дело в определенных правилах искусства кино. Это — демократическое искусство обращенное к широким массам, представители которых не имеют специализированного гуманитарного образования. Поэтому мастер кино пользуется стереотипами современной ему эпохи для воплощения своего художественного замысла, особенно, если дело касается изображения жизни других эпохи и других народов.
Фильм — не книга, к нему не присовокупишь культурологические примечания мелким шрифтом.
Что же касается возмущения некоторых российских зрителей.. Между прочим, западные феминистки тоже были бы возмущены, если б узнали, что актрисе отказали в роли Натальи Гончаровой на том основании… что она очень похожа на историческую Наталью Гончарову…
Рустем ВАХИТОВ