Так получилось, что меня выращивал отчим. Старший научный сотрудник Третьяковской Галереи, бессменный водитель экскурсий в музее-квартире Пал Дмитрича Корина, историк по образованию, специалист по древне-русскому искусству и человек воцерковленный.
Это я к чему. К тому, что он разбирался (и разбирается до сих пор) в родственных связях князей русских и средневековых церковных интригах лучше, чем в реалиях своей собственной жизни.
А все, что построено/живо-написано/создано позднее 17 века, цинично звал «новоделом». Хорошо помню, как мы с мамой насильно влюбляли его в Питер. Прорубленное окно в Европу, навязанные чистой русской архитектуре рюшечки роккокко и лики святых, потерявшие греческую идентичность под грубым натиском западной культуры, его расстраивали и угнетали…
Что могло вспениться в таком питательном бульоне? Я лихо жонглировала контрфорсами, пилястрами, апсидами, отличала новгородскую школу иконописи от московской и презрительно заламывала бровь, когда при мне восхищались церковкой 1800 какого-то года постройки – «новодел»-с…
И каким для меня мог быть Стамбул? Только Константинополем. Царьград, восточная половина Римской Империи, Святая София и ее великолепные мозаичные фрески. Хитросплетения дворцовых интриг, территориальные войны и, конечно, экспансия христианства.
Глупо было бы искать тот город после более чем пятисотлетнего владычества османов. Но иногда нами правит подсознание. Подсознанию было больно у стен обезображенной Софии. Настолько, что я не пошла внутрь. Потрогать пальцами византийскую мозаику – пусть это останется не осуществленной мечтой.
Конечно, Стамбул полон следов византийской эпохи. Под новодельными минаретами прячутся старые камни и древние истории. Одна Св.Ирина чего стоит. Быть может, когда-нибудь я пройду этой потаенной дорогой.
Вернемся же к детству, где по темным уголкам расселись все химеры и барабашки нынешней взрослой жизни.
Мой питательный бульон от отчима активно ворошила половником мама с ее страстно-темпераментной любовью к литературе и театру.
Читала я с трех лет. Много, беспорядочно и совсем не Трех Поросят. С Востоком, разумеется, была полная каша. Она, кстати, не разлилась по правильным пиалкам до сих пор. Любой востоковед может начинать точить ножи и острить вилки, чтобы съесть меня со всеми потрохами за беспардонное смешение стран, стилей и обычаев. Но уж, как есть…
Мой Восток – это Ходжа Насреддин с ослом, бесконечные сказки Шехерезады, исфаханская бирюза, хитрые визири, глупые султаны, проданные невольницы, ревнивые жены, беспощадные сельджуки, резня неверных, гранаты, много гранат, специи, лаваш, приторные сладости и приторные улыбки и почему-то много желтого золота…
Такого Стамбула я тоже не нашла. Унылые серые улицы, однообразные кварталы, похожие на птичьи гнезда, лепящиеся по склонам вдоль Босфора… Праздные мужчины, увешанные детьми и сумками покрытые платками женщины с грустными глазами. Подвалы Лалели, куда затаскивают наивных белых зевак… Золото, правда, есть.
То место, в котором согласно научным исследованиям прячется душа, затрепетало, пожалуй, единожды. Когда мы вышли из бухты Золотого Рога в пролив. Босфор не подвел. Море вообще редко предает. Правда, и принимает не часто.