Хочется кардинальных изменений... но так, чтоб ничего не произошло. Революционер Илья всю свою жизнедеятельность верил: хорошо бы лишить себя эмоций и прочих этих чувствований и всё-превсё просчитывать. Он знал нескольких таких — наторевших в калькулировании с околосветовой скоростью. И пусть они литературные герои: вполне себе прекрасно необъятные цивилизационные ментальные конгломераты зиждутся исключительно на биографиях вымышленных персонажей, чьи «высказывания» и «поступки» без тени скепсиса приводятся в пример и в наш нанотехнологический век.
Почему-то ключи к решению проблем лежат на дне бочки с самым омерзительным содержимым. Больше всего на свете Илюша любил Родину. И порнографию. В попытке избавиться от обременяющих Разум цепей обнаружилось: в Родине он любил не Родину самою по себе, а в порно — тоже не его. Дальнейшие самокопания явили Сознанию ужасное: чистый светлый образ и липкое, дурно пахнущее увлечение имеют слишком много общего. В частности — актуализацию его гражданином и членом общества. Ведь, если подумать, то именно Родина дала ему свободу в тепле и сытости онанировать перед монитором. Ни Природа, ни родители (они всегда были против рукоблудия, насколько мог припомнить Илья), но токмо родимая Отчизна даровала регулярную комфортную эякуляцию со всеми удобствами. Кого сношал он в томительные предоргазменные минуты? Не телку с экрана, не природу и не ладонь — Родина зачинала от него и рожала тысячи русских баб, высыпающих из Великого Чрева на улицы и в собрания с единственной целью: найти Илью и замутить с ним. Только они — общие, Ильи и Родины, дщери — способны принять его таким, какой он есть, разбавляя собой суровое, неприступное море самок непонятного, враждебного происхождения. И он понимал затем — будь у него другая родинамать, он бы вряд ли имел будоражащие файлы, тысячи где-то его ждущих дщерей, а сливал бы семя куда-нибудь даром.
Логика внутренних событий требовала воздержания от Родины. В третью ночь он видел себя в люмпенарии, кончившим при странных обстоятельствах. События сна он и записывать не стал — настолько они не алё. Занёс в дневник толкование:
«Жить одним умом — никогда ничего не добиться, не прыгнуть выше себя, не стать кем-то, поскольку разумом невозможно постичь, как, зачем достигать и вообще — в чем тут суть и смысл. Притом мозг очень убедительно уговорит подождать до завтра. И очень просто спутать простоту с пустотой и глубину с бездной. Суть жизни не столько в восхищениях, сменяющихся скукой, а в интриге — вот каким именно способом восторг превратится в разочарование на этот раз?»