К вопросу об особенностях наследования и борьбе со стереотипами.
У меня есть некоторые странные привычки. Например, мои манеры при поедании апельсинов вряд ли вызовут одобрение эстетов. Нет, я могу, конечно, деликатно съесть на людях аккуратную дольку очищенного плода, но это будет сплошная видимость – никакого удовольствия от процесса я не получу. С детства я считаю, что апельсин становится съедобен только если его как следует отжмякать, провертеть в нем дырку ручкой или карандашом, высосать оттуда сок, а потом разодрать плод и выжрать торчащие оттуда мокрые апельсиновые махры.
Я не настаиваю, что мой способ общения с апельсинами должен являться примером для подражания. Наоборот, я всегда старалась есть их укромно, не привлекая общественного внимания, в тиши своих покоев. Поэтому когда я выяснила, что точно так же ест их мой сын – я была изумлена: уж я-то точно никогда не подавала ему дурного примера! Что касается моих родителей, то они едят апельсины как нормальные люди, то есть – это какая-то моя личная мутация, которая досталась по наследству бедному ребенку.
Вот и со способами сидеть имеются нюансы. Все мои дедушки и бабушки, мама и папа сидят на стульях, креслах и кроватях самым банальным образом. Я же изнемогаю на второй минуте. Особенно мучительно было в школе.
- Олейник, вытащи из-под себя ноги! Обе ноги, я сказала! Я за тобой слежу, думаешь, если ты ботинки на полу оставишь, я ничего не замечу?! Я не слепая!
Почему-то мой организм считает, что сидеть надо, подсунув под себя хотя бы одну конечность, или задрав обе на стол, а еще лучше – одну под себя, а другую - на стол, (и вот эти буквы я сейчас набираю именно в таком положении).
К сожалению, офисные кресла и кресла для компьютеров не любят людей, которые любят сидеть, как я. Они сопротивляются. Они неожиданно переворачиваются, у них отскакивают спинки, перильца и колесики, словом, они очень быстро уходят в иной мир, нередко делая попытку прихватить с собой и меня.
Заклеив себя пластырем и выкинув очередного предателя, я шла и покупала его брата-близнеца. Потому что мыслила стереотипами, распространенными в обществе: «если ты работаешь за компом, у тебя должно быть кресло для работы за компом».
Последнее кресло почти добилось успеха – идеально развалилось, когда я задумчиво покачивалась на нем, зацепившись пяткой за стол, – оно перекувырнулось и распалось на куски, приземлив меня затылком в миллиметре от штанги, забытой у нас лет пятнадцать назад одним из бывших супругов. Дубовый паркет – тоже так себе подушечка, но штанга могла решить сразу много проблем навсегда.
Почесав шишку, я пошла заказывать новое кресло. И на этот раз стереотипы были повержены
- Мама, ты с ума сошла?
- Оно стоит тысячу девятьсот пятьдесят рублей. С доставкой.
- Как ты на нем будешь сидеть?
- Отлично буду сидеть!
- Милая, но это безобразие какое-то. И оно… ты заметила? оно с золотом.....
- За тысячу девятьсот пятьдесят рублей оно может быть хоть в бриллиантах – мне все равно.
На нем можно сидеть любым допускаемым биологией и физикой способом. Лежать, растекаться, висеть на нем вниз головой. Подпрыгивать от радости и свиваться в клубок. Обустраивать в нем гнездо и потягиваться на все стороны света сразу.Это прекрасное компьютерное кресло.
ПС. Кота я фотографироваться не звала. Но дело в том, что у нас никуда нельзя посмотреть, чтобы через секунду там не материализовался кот – Пухильда терпеть не может, когда глядят на что-то кроме нее.