(копия заметки из моего блога в жж: https://vshvetsov.livejournal.com)
Фильм Пырьева – настоящий шедевр. И Яковлев в роли князя Мышкина там гениален, мне даже кажется, что это вообще лучшая его роль в кино. Возможно, что Яковлев в этой роли лучше Миронова.
И всё-таки фильм Бортко принципиально лучше Пырьевского, поскольку фильм Пырьева – «советский», а фильм Бортко – нет. Разумеется, я не имею в виду, что Пырьев снимал в соответствии с какой-нибудь там «партийной линией» – ничего подобного. Но когда сравниваешь эти два фильма (между собой – и с романом) становится видна сила вот этой советской матрицы, этого стандарта восприятия дореволюционной России, впечатанной в мозги нескольких поколений.
Дело в том, что фильм Пырьева населён в точности теми персонажами, которые населяли дореволюционную Россию в советской матрице. Вот генерал – комично толстый, напыщенно важный, «объевший мужика». Вот купец – купчи-и-ина, пьяный самодур, «ща всё куплю-у-у». Вот чиновники и какие-то мелкие людишки – все как один лебезят стайкой и комично блеют козлиными тенорками, как Эраст Гарин. Все эти люди просто не могли составлять общество, иметь духовные и интеллектуальные интересы.
Но роман Достоевского населён совсем другими людьми (я сам это увидел, только когда стал перечитывать Достоевского уже в «перестроечное» время, а прежде не замечал, и Пырьевских персонажей воспринимал, как вполне аутентичных).
Купец Рогожин, хоть и впрямь замечен по ходу романа в пьяных кутежах, очевидно, не сводится к примитивному самодуру – денежному мешку. Он снедаем более серьёзными страстями. По мнению Настасьи Филипповны, он вообще пить скоро бросит и в скопчество ударится.
Генерал переживает разнообразные и вовсе не комические чувства. Он вполне искренно симпатизирует князю, что свидетельствует о широте взгляда, с учётом личности князя, при этом тревожась за судьбу дочери – сможет ли тот составить счастье-то? А в ситуации с Настасьей Филипповной он – почти трагическая фигура. Ведь генерал нешуточно «запал» на молодую девушку, и он именно в том возрасте, когда безответное чувство или хоть и сам факт осознания «безосновательности фантазий» может быть болезненным. Достоевский по поводу его ситуации пишет – «человек, слишком увлекшийся страстью, особенно если он в летах, совершенно слепнет и готов подозревать надежду там, где вовсе ее и нет». Вдумайтесь: надежды вовсе нет, а он всё равно надеется. Генерал совсем не комичен в гостиной Настасьи Филипповны.
А все эти мелкие роящиеся в романе персонажи? При более близком знакомстве они перестают быть похожими на клонов Эраста Гарина[1]. Они, например, с увлечением спорят по самым разным вопросам, включая религию, политику, философию.
Вот именно такими людьми, то есть настоящими жителями России, какими их видел Достоевский, населён фильм Бортко, и в этом – его принципиальное отличие от Пырьевского фильма. Это отличие не может быть скомпенсировано эстетическими достоинствами или лучшей актёрской игрой (даже если таковые имеют место быть).
[1] На всякий случай поясню, что я здесь имею в виду один из характерных сценических образов Эраста Гарина, а вовсе не нападаю на этого замечательного артиста.