Я уже упоминал о некоторых сложностях, с которыми мне пришлось столкнуться в разных странах в силу своих ограниченных возможностей. И не потому, что я был инвалидом с детства (дурная голова не в счет), а в силу слабых, как оказалось, знаний иностранных языков.
С польским языком можно более-менее разобраться – об этом я напишу отдельно. Да и с венгерским языком сложностей не было абсолютно никаких: как язык он вообще не воспринимался. Если мы успевали прочитать, хотя бы часть названия на дорожном указателе – это был маленький подвиг. Если удавалось найти этот набор букв еще и на карте – это была заслуженная победа.
… Как-то одна женщина, плавая в термальном источнике вокруг своего мужа, что-то начала говорить ему на своем родном венгерском. Я прислушался. Он, видимо, тоже. Женщина начала произносить какое-то слово, конца которому не было. Речь ее звучала непрерывно, на одном дыхании, я силился уловить, когда оно, слово, закончится, и начнется второе. Я так и не дождался, и отплыл в сторону.
Видимо, она утомила и собственного супруга: он молча пошел и подставил голову под душ. Не думаю, что он так легко отделается – теперь это слово будет преследовать его всю жизнь.
Но я отвлёкся.
В Румынии было куда проще. Все надписи читаемы, ибо написаны латинскими буквами. «Magazin» это магазин, без всякого подвоха. И режим работы понятный: «Non stop». Много вывесок с «итальянским» акцентом – у них вообще речь похожа на итальянскую: «Spalatore» (мойка машин), «Vanzare» (продажа), «Cazare» (проживание), и т.п.
Как-то, когда мы отдыхали на море, у нас кончился чай и сахар, и мы с Кшиштофом – бесстрашный водитель и польский друг – пошли в местный магазинчик за продуктами. Составив мысленно фразу заранее, я сказал продавщице: «Do you have black tea?».
Я тщательно выговаривал каждое слово, и со стороны могло показаться, что я издеваюсь, но – нет! – я просто хотел, чтобы меня поняли. Меня поняли! «Чай Негру?» – переспросила продавщица.
По-румынски чай – это «чай». Черный – «негру». Я слегка обалдел. Фабрики – рабочим! Землю – крестьянам! Воды – слонам! Чай – негру.
Вмешался Кшиштоф: «Цукор, проше», - сказал он, блеснув сразу знаниями двух языков: украинского и польского. Я решил облегчить задачу: «Sugar», снисходительно поправил я, переводя румынке с украинского на английский. «Сахар?» - переспросила она.
Я впал в ступор. Хотелось проверить ее паспорт – она, часом, не засланная к нам? На фоне итальянско-цыганского бормотания, окружавшего нас повсюду в Румынии, одно оставалось в языке несокрушимым, как скала: чай и сахар.
