Пятница.
Я решила нарисовать портрет Накабаяси в альбоме. Не карандашами 4В или 5В, а специально твердым 3Н. Накабаяси подходят тонкие твердые линии. Пока рисовала, была в отличном настроении. Думая о Накабаяси, быстро рисовала. В то время как на листе один за другим появлялись Накабаяси вполоборота, потупившийся Накабаяси, полуобнаженный Накабаяси, я счастливо улыбалась. Но в то же время мне стало грустно. «Хотя бы поболтаем», – сказала я Накабаяси в альбоме. Накабаяси не ответил. Ничего не поделаешь, поэтому я каждому Накабаяси дорисовала облачка с текстом. Написала там «Анко» и «Сегодня прекрасная погода» и «В следующий раз снова встретимся». Прямо как дура. Стало противно. Сегодня буду плакать, решила я. После этого, по-идиотски, вяло потекли слезы. Но это было чересчур по-дурацки, а быть отвергнутой Накабаяси было настолько плохо, что я не избавилась от своей глупости, но плакать понемногу перестала.
Суббота.
Чтобы не думать о том, что сегодня обязательно встретилась бы с Накабаяси, я решила сделать перестановку в квартире. Передвинула рабочий и обеденный столы, комод, заменила занавески, вытащила ненужные вещи из шкафа, но даже после этого еще осталось много времени, поэтому я пошла в секонд-хенд неподалеку и купила там керосиновую плитку старой модели, которую давно приметила. Стоило хоть немного отвлечься, и я начинала думать о Накабаяси, поэтому еще приготовила много еды. Маринованную ставриду с чили, шиитаке с морской капустой, маринованную в соли свинину. Красную фасоль высыпала на маленькую эмалированную сковородку, поставила на купленную сегодня керосиновую плитку. Бросив высушенные цветы лесной мальвы в воду, залезла в ванну. Чтобы и в это время не дать телу расслабиться, глубоко вдыхала запах мальвы и часто погружалась в воду. Но на самом деле все бесполезно. Скучаю. Очень скучаю. Накабаяси. Ну, Накабаяси. Я звала его, лежа в ванне. Думая, что в ванной это звучит вполне неплохо, я некоторое время произносила имя Накабаяси.
Воскресенье.
В конце концов сил терпеть больше осталось, и я решила сходить к Накабаяси домой. У меня есть ключи от его квартиры. Накабаяси говорит, что я в любое время могу прийти и подождать. Но я не могу пойти. «Ненавидеть ожидание, что за глупая гордость-то такая», – говорит Осами. Это не гордость. Просто я возлюбленная, и у меня не получается ходить к нему, как к себе домой. Но теперь хватит. Не встречаясь с Накабаяси уже неделю, я превращаюсь в ракушку хокки. Ракушку, которую относит к морскому берегу, когда дует сильный северный ветер. Я открыла дверь. В квартире Накабаяси было совершенно тихо. Я оцепенела. В самом деле, лучше вернуться. Я почувствовала себя совсем беспомощной, но тут заметила кофеварку. Белая, маленькая, старого типа, она стояла сбоку от раковины. Сварю-ка кофе, подумала я. Во всяком случае, чашку кофе выпью. И для Накабаяси приготовлю одну чашку, а когда он придет домой, я вместе с ним выпью еще одну, значит, всего нужно три порции. Я засыпала кофейный порошок. Налила воды из холодильника. Повернула ручку, раздался «щелк». «Накабаяси», – пробормотала я себе под нос. Стало еще более одиноко.
Накабаяси, я скучаю, скучаю. Произнеся это, как будто ища у машины помощи, я протянула к ней руки. Кофеварка с теплым звуком начала варить кофе.
Перевод с японского Надежды Корнетовой