Вспоминала тут недавно Кучу Кучуевича.
Он был из дагестанских лакцев - и раз в год приезжал в Москву по делам. Дела были чрезвычайно разнообразны - семья Кучу Кучуевича посвятила себя народным промыслам и преград на этой стезе не ведала. Сыновья Кучу Кучуевича занимались чеканкой. Дочери – ткали ковры. В минутку отдыха они все вместе производили на свет лакскую народную керамику. Валяли бурки, низали мониста и точили кинжалы. Все внуки Кучу Кучуевича с 5 до 20 лет плясали в детском ансамбле национального танца. Сам Кучу Кучуевич делал очень красивые серебряные украшения с народными узорами. Ну, и приезжал в Москву по делам, которые, в основном, состояли в общении с закупочными комиссиями и концертными бюро.
Не знаю, кто сосватал маме этого замечательного горного старца, но именно ей досталась честь изображать из себя в его случае радушное московское музейное сообщество. Так что неделю в каждом году Кучу Кучуевич спал у нас на раскладушке в холле.
Колоритен, мудр и мягок он был до крайности. А еще он был соблюдающим мусульманином. И даже возил с собой коврик для молитвы, который и расстилал в холле пять раз в день. И практически каждое это расстилание превращалось черт знает во что.
Мой пес, лучший в мире пес, рыжий боксер Маттиас Вильгельм Кайзер Первый, барон фон Рейхсдалер, изгонявшийся из холла ко мне в спальню на время гостевания Кучу Кучевича, обладал исключительным слухом. Шуршание молельного коврика Матти прямо через три стены распознавал – после чего экстатически взвывал, выбивал лбом дверь и несся на молитву.
При виде Кучу Кучуевича, обращенного должным образом в сторону Мекки, Матти, взвизгивая от счастья, начинал прыгать через старика, при каждом прыжке страстно вылизывая ему лицо. А за ним прыгала я, пытаясь ухватить мускулистого рыжего атлета поперек безупречной талии и утащить все его пятьдесят килограммов обратно в спальню.
А Кучу Кучуевич демонстрировал выдержку, на мой взгляд, более свойственную последователю дзен –буддизма, чем мусульманину. Не дрогнув вылизанной бровью, он продолжал взывать к Аллаху, делая вид, что ничего не происходит, и все это шайтанство есть только хмарь и мираж.
Потому что, как он объяснял, истинного мусульманина от молитвы может отвлечь только угроза жизни –и то лучше не отвлекаться.
Другим сложным моментом были, конечно, свиньи. Пока Кучу Кучуевич не стал к нам приезжать – я даже не осознавала, сколько их водится в нашем холодильнике. (А приезжал он всегда несколько неожиданно, поэтому подготовиться к его прибытию мы не успевали). Поэтому все трапезы, по крайней мере, в первые дни визита, у нас выглядели примерно так.
- Есть холодец. Но вам его нельзя. Колбаса, ветчина… да что же это такое?! Борщ не ешьте, он со свининой. Картошка – со шкварками. А пирог… мама, мама! У нас пирог с чем?? С шейкой? Мда… Ну, смотрите, Кучу Кучуевич, есть немножко редиски, и если ее залить кефиром, то получится преотличный завтрак!
По-моему, лишь в третий свой приезд Кучу Кучевич, задумчиво глядя в бескрайние дали, видимые лишь ему, и выслушивая очередное поросячье предостережение, сказал мне голосом низким и мягким :
- Таточка! Аллах прощает человека, когда он грешит по неведению!
- А…!- сказала я. – О!
И с тех пор Кучу Кучевич уже спокойно ел все, что я ему ставила на стол, а я спокойно и, главное, молча, ставила на стол все, что находила в холодильнике.