Автор: Ян Бадевский
Давайте сразу определимся с терминологией: когда я говорю о НФ, то подразумеваю «hard science fiction» — твёрдую научную фантастику. Оставим за скобками космооперу, фантастические боевики и постапокалипсис. Внесём в скобки киберпанк и его производные. Никакой техномагии — это нас тоже не интересует.
Чтобы осознать глубину кризиса, давайте заглянем на сайт «Топ книг» (или аналогичный ему ресурс) и посмотрим, что же было популярно зимой 2018 года. Лидирует «Мастер и Маргарита», что не может не радовать. Но эту книгу назвать фантастикой в чистом виде можно лишь с большой натяжкой. Чуть ниже расположились:
• старина «Гарри Поттер» (ничего нового);
• Маргарет Этвуд и её «Рассказ служанки» (хайп на сериале, всё логично);
• серия «Сталкер» (Клондайк для российских фантастов);
• «Мы» Евгения Замятина (ещё один приятный сюрприз).
В топах числится проверенное временем фэнтези («Ведьмак», «Игра престолов»), ванильная подростковая чушь («Таймлесс», «Бегущий в лабиринте», «Сумерки»), постапокалипсис («Метро 2033», «Дорога», «После», «Эпоха мёртвых»). Наблюдается определённый всплеск интереса к жанру антиутопии — думаю, умные люди догадаются о причинах таких читательских настроений. Всё ещё читают Толкиена, Гоголя, Фостера, Кинга. Из отечественных мэтров явно выделяются глыбы Лукьяненко и Глуховского. На удивление мало попаданцев. Елена Звёздная и её смазливые героини, получающие высшее магическое образование. Чего не хватает? Вопрос риторический.
Что происходит в издательствах
Российские фантасты вынуждены следовать наметившемуся тренду. Те, кто уже сделал себе имя, могут рассчитывать на олдскульных поклонников, готовых приобретать излишне «заумные» книги. Остальные пишут под конкретные серии — «Сталкер», «Метро», «Кремль 2222». Беспроигрышными вариантами считаются попаданцы и романтическая фантастика. Девушки выдают огромное количество однотипной макулатуры с юными героинями, попавшими в фэнтезийную реальность или проходящими обучение в школах волшебства (спасибо Джоан Роулинг за бессмертную идею).
Издательства поощряют подобные вкусы своей аудитории. Оно и понятно — нужно зарабатывать деньги. Сейчас тиражи упали, количество читателей снизилось до упора. Были времена, когда молодой автор получал сходу 50-тысячный тираж, затем цифра сократилась до 10 000 экземпляров. Современная реальность — 3500 (в лучшем случае). Думаю, мы увидим и 2000, затем падение замедлится (издавать книги маленькими тиражами нерентабельно). Издатели не могут позволить себе выпускать интеллектуальную прозу, созданную кем-то малоизвестным. Переводные Гамильтон, Уоттс и Рейнольдс выходят тиражами в 2000 экземпляров. Максимум — 3000. Так это признанные мастера, обладатели «Хьюго» и прочих регалий... Отечественная НФ, судя по всему, вообще не продаётся.
Кто виноват? Думаю, мы сами, наше общество. Спрос порождает предложение. Выбирая очередную «магиню» и отвергая, например, Павла Амнуэля, вы голосуете рублём. И формируете топ продаж. В итоге — кризис и деградация.
Разумеется, падение интереса к научной фантастике отображает общеобразовательный и научный упадок на просторах бывшего СССР. Поскольку средств на эти нужды выделяется всё меньше, качество образования неуклонно снижается. Отсюда — низкий уровень знаний и популяризации науки. Плюс — доминирование медийных конкурентов. Надо ли говорить, что рейтинг сериала, снятого по литературному произведению, значительно превышает рейтинг самого произведения? Смотреть движущиеся картинки проще, чем разбирать буквы.
Взгляд на проблематику изнутри
А что думают по поводу сложившейся ситуации редакторы, критики и писатели? Долгое время НФ пытается продвигать редакция журнала «Наука и жизнь». В рамках этого проекта проводятся тематические семинары и заочные дискуссии. В частности, была высказана интересная мысль о том, что научная фантастика — это неотъемлемая часть «мозгового штурма», когда генераторы идей (фантасты) высказывают безумные и неправдоподобные идеи, а эксперты (учёные) отвергают их либо подтверждают. Таким образом, НФ — это важная составляющая сильной, технологически развитой державы. Если этот жанр похоронен, можно ли претендовать на господствующую роль в грядущем?
Глеб Гусаков, редактор издательства «Снежный ком М», проводит важную параллель между научной фантастикой и футурологией. Создание прогностических текстов позволяет заглянуть в будущее, наметить варианты дальнейшего развития всего человечества. Умение мыслить на несколько шагов вперёд — залог долгосрочного процветания. К сожалению, нишу отечественных писателей заняли их зарубежные коллеги. Вопрос упирается в качество создаваемых произведений? Не думаю. Просто у нас мало раскрученных имён. А в тех, кто хотел бы заниматься развитием жанра, издатели и книготорговцы не хотят инвестировать. Всех интересует заработок «здесь и сейчас», ближнесрочная перспектива.
Антон Первушин вводит собственные термины и предлагает разграничивать ННФ («научную-научную-фантастику») и антуражные тексты. Со вторыми всё ясно — упор делается на описание миров, а не на выраженную НФ-идею. ННФ — это новый жанр, предполагающий авторские отсылки к неким научным трудам, а не детальное описание теорий и концепций. То есть мы отходим от формулы Гернсбека (75% науки), расширяем горизонты познания, но при этом больше внимания уделяем литературной составляющей. Этот жанр, по мнению Первушина, нужно выстраивать с нуля.
На данный момент серьёзные авторы застыли в ожидании. Изредка появляются книги наподобие «Розы и червя» Ибатуллина, выпущенные крайне ограниченными тиражами. Продолжают вручаться жанровые премии, но всё это напоминает тайный рыцарский орден, а не массовое культурное явление. Наверное, всё поменяется в результате глубоких структурных перемен в самом обществе. Решение есть, но найти его мы сможем не сегодня и не завтра. Возможно, пройдут десятилетия, прежде чем футурология и НФ вновь окажутся в фокусе внимания наших современников.
Страница Яна Бадевского на author.today
Все рецензии в рубрике «ПОСТгуманизм»
***
Будем рады видеть вас в числе наших подписчиков)
Успехов! И вдохновения творить!