Соцсетевые эксперты, которые с лёгкостью разбираются во всём, не вчера появились. Просто категория людей с определённым устройством того, что заменяет мозг, неуклонно расширяется. Знающих людей в Москве очень мало; их можно по пальцам перечесть, но зато философов, мыслителей и новаторов не оберёшься — чёртова пропасть… Их так много, и так быстро они плодятся, что не сочтёшь их никакими логарифмами, никакими статистиками. Бросишь камень — в философа попадёшь; срывается на Кузнецком вывеска — мыслителя убивает. Философия их чисто московская, топорна, мутна, как Москва-река, белокаменного пошиба и в общем яйца выеденного не стоит. Их не слушают, не читают и знать не хотят. Надоели, претензиозны и до безобразия скучны...
(Антон Чехов, "Осколки московской жизни")
Соцсетевые эксперты, которые с лёгкостью разбираются во всём, не вчера появились. Просто категория людей с определённым устройством того, что заменяет мозг, неуклонно расширяется.
Знающих людей в Москве очень мало; их можно по пальцам перечесть, но зато философов, мыслителей и новаторов не оберёшься — чёртова пропасть… Их так много, и так быстро они плодятся, что не сочтёшь их никакими логарифмами, никакими статистиками. Бросишь камень — в философа попадёшь; срывается на Кузнецком вывеска — мыслителя убивает. Философия их чисто московская, топорна, мутна, как Москва-река, белокаменного пошиба и в общем яйца выеденного не стоит. Их не слушают, не читают и знать не хотят. Надоели, претензиозны и до безобразия скучны...
(Антон Чехов, "Осколки московской жизни")
