Бывший барабанщик LIFE OF AGONY Сэл Абрускато назвал вокалиста группы, ставшего вокалисткой Миной Капуто, «довольно мерзким человеком». О том, что побудило его покинуть LIFE OF AGONY в декабре 2017 года: «У нас больше не было ничего общего. Я был "инь", они — "янь". Тогда я написал музыку и подготовил аранжировки для девяти из десяти песен с той последней записи ["A Place Where There's No More Pain"], и по этой причине я не смог сосредоточиться на выпуске ещё одной работы A PALE HORSE NAMED DEATH... Я ездил в автофургоне с людьми, с которыми у меня уже не было ничего общего. Я увлекаюсь хот-родами, вожусь со своими тачками, делаю всю электрику и сантехнику у себя в доме. Я работаю руками. Такой вот мастер на все руки. Но помимо этого я артист, человек "эпохи возрождения", поэтому я много что умею делать. В итоге я просто сидел в этом фургоне наедине с собой в своём собственном мире. И также я чувствовал, что группа постепенно превращается в нечто иное, и меня это совсем не радовало. М
Бывший барабанщик LIFE OF AGONY Сэл Абрускато назвал вокалиста группы, ставшего вокалисткой Миной Капуто, «довольно мерзким человеком».
О том, что побудило его покинуть LIFE OF AGONY в декабре 2017 года:
«У нас больше не было ничего общего. Я был "инь", они — "янь". Тогда я написал музыку и подготовил аранжировки для девяти из десяти песен с той последней записи ["A Place Where There's No More Pain"], и по этой причине я не смог сосредоточиться на выпуске ещё одной работы A PALE HORSE NAMED DEATH... Я ездил в автофургоне с людьми, с которыми у меня уже не было ничего общего.
Я увлекаюсь хот-родами, вожусь со своими тачками, делаю всю электрику и сантехнику у себя в доме. Я работаю руками. Такой вот мастер на все руки. Но помимо этого я артист, человек "эпохи возрождения", поэтому я много что умею делать. В итоге я просто сидел в этом фургоне наедине с собой в своём собственном мире. И также я чувствовал, что группа постепенно превращается в нечто иное, и меня это совсем не радовало. Мне совсем не нравились все эти схемы и махинации, которые происходили вокруг меня. Неожиданно я почувствовал себя в цирке с конями.
Много плохого произошло в год, когда мне официально диагностировали депрессию. Меня пытались посадить на медикаменты, но от этих лекарств у меня начала ехать крыша, поэтому я перестал принимать это дерьмо. Ко всему прочему моя младшая дочь — инвалид. Только за тот год ей провели двадцать процедур, и мне пришлось ехать в тур два раза в разное время. И сначала я был в аэропорту с женой, которая была в то время беременна, а потом — когда дочь была в больнице и ей делали очередную операцию. Из-за всего этого я чувствовал себя раздавленным. В итоге они показали себя нечуткими и ненадёжными товарищами, потому что они не поняли, в какую я попал ситуацию, и не поняли, что значит быть отцом в семье с особыми нуждами. Всё это продолжалось с 2013 года, но их интересовали только их поверхностные и ничтожные посты в Твиттере. Я чувствовал, будто всё распалось на две отдельные части. Они были недовольны мной, я был недоволен ими. В конце концов они стали особенно мерзко ко мне относиться, выказывая это через электронную почту.
Мина Капуто отнюдь не такая, какой хочет казаться. На самом деле она довольно мерзотный человечек. Всё это деланное дерьмо, которое она проповедует, это игра на публику и сплошной обман. Поэтому в 2017 году я сказал: "С меня хватит. Я ухожу". У них на примете уже кто-то был, и я тогда подумал: "И это вся ваша благодарность за то, что я буквально сочинил девяносто процентов вашей чёртовой записи, которая обеспечила вам успешное возвращение?" Вы на самом деле можете услышать на альбоме гитару в стиле A Pale Horse Named Death и саму манеру песен, похожую на то, что было в той записи. Тем не менее, тогда я уже обсуждал это с другими парнями в группе и планировал записать ещё одну пластинку. Я полагаю, что они надеялись на то, что я в очередной раз стану для них удачным музыкальным "негром" на следующем альбоме. Это уже реально стало похоже на два разных мира, чувак. Я сам люблю играть что-то очень тяжёлое, тёмное, думовое... Честно говоря, мне совсем не нравится говорить о них, поэтому пускай всё это уже остаётся там, где оно есть».