Ей три. Она очаровывает взрослых предельной округлостью щёк, длиной кос и привычкой представляться по имени-отчеству. И совсем мало знает о жизни.
Ей шесть. Она улыбается всем вокруг, шепеляво, но с выражением рассказывает басни Крылова и представляется просто по имени. Скоро она поймёт, что чего-то явно не понимает.
Ей десять. Говорят, она много знает и возлагает большие надежды. Дома — повод для гордости, в коллективе — пустое место. Она постепенно понимает, что мир бывает жесток. Но причины всё ещё не ясны.
Ей двенадцать, и она, наконец, понимает, что такое смерть. Это когда человек, который ещё вчера бойко крутил педали в сторону речки, больше никогда не будет смеяться рядом с тобой. Она будет винить себя ещё девять лет.
Ей тринадцать. Она не помнит этот год. Было только одно: чужое имя из-за отторжения своего.
Ей четырнадцать. Она понимает, что может многое. Публикует рассказы один за другим, постепенно переходя от разгромной критики в свой адрес к похвале. И когда говорит, что всерьёз хочет быть писателем, слышит лишь "слейся с толпой и не высовывайся". И понадобится три года, чтобы доказать обратное.
Ей шестнадцать. Она рыдает полтора месяца кряду, оказавшись не там, где хотела бы. Не получить какую-нибудь куклу не так обидно, как не получить образование, о котором мечтала три года.
Ей восемнадцать. Она занимает позицию наступления и оказывается на вершине. Все понимают, кто она. И впервые называют по фамилии.
Ей двадцать. Она начинает с нуля. Пыталась осторожно, но бросилась в омут с головой. Попала в самое сердце Шторма. И представляется полным именем с одной поправкой:
Если удобно, называйте по фамилии. Потому что Черкашина - это бренд.
Все мы иногда падаем. Но разве это не повод взлететь выше? Расправь крылья, птичка. Слушай, как стучит барабан твоего сердца.