19 ноября 1770 года в семье остзейского судьи Иоганна Фридриха фон Крузенштерна царило оживление. Супруга Иоганна Кристина Фредерика счастливо разрешилась от бремени и на свет появился крепкий здоровый мальчик, которого нарекли Адамом. Точнее, его назвали Адам Иоганн фон Крузенштерн.
Остзейское дворянство, а именно так называли потомков рыцарей Тевтонского ордена, насаждавших в свое время католичество на Восточном побережье Балтийского моря, имело немалый вес при императорском дворе со второй половины 18 века. Семьи баронов и графов Розенов, Остен-Сакенов, Сиверсов, Бенкендорфов, Бергов, Паленов, Корфов, Ливенов, Врангелей и многих других выслужились до вершин иерархической лестницы России. Биографию многих в России можно было бы описать поговоркой "Из грязи - в князи".
Начав в 12 лет свое обучение в Ревеле (Таллинн), маленький Крузенштерн узнавал о победах Императорской армии и флота над турками, о присоединения Крыма и об основании Севастополя. А в 1785 году он был зачислен в Морской кадетский корпус в Кронштадте.
Время было неспокойное.
Черноморские успехи России встревожили Англию, и она старалась раскачать ситуацию, спровоцировав и выступив спонсором войны на два фронта: на Черном море - руками Турции, и на Балтике – руками Швеции. Легкая на подъем Турция объявила России войну в 1787 году, а шведский король не стал отвлекаться на ненужные мелочи и без всякого объявления войны начал осаду пограничной крепости Нейшлот, ввел в Финский залив свой флот, выслал российского посла из Стокгольма и обратился с требованиями к императрице Екатерине II о возвращении Швеции российской части Финляндии, о возвращении Турции Крыма и о разоружении Балтийского флота.
Подобная эскапада честолюбивого, но не очень умного короля Густава III застала Россию врасплох. Россия почти не держала военного контингента на финской границе со Швецией. Даже осажденная крепость Нейшлот имела гарнизон всего 230 человек под командой однорукого майора Кузьмина. Правда, армия Густава так и не смогла взять крепость, ограничившись грабежом окрестностей. Но, тем не менее, 32 тысячная армия шведов на российских границах вызывала опасения за столицу. Барьером для продвижения шведской армии стали русские войска под руководством генерал-аншефа В.П.Мусина-Пушкина. Ситуацию осложняла не только текущая турецкая война и не только то, что морские силы в это время готовились к походу в Средиземное море, но и некомплект людей. Выходом из положения был набор церковников и разных празднoшатающихся, из которых сформировали два батальoна, а казачий полк сфoрмирoвали из ямщиков.
На шведские границы была срочно отправлена гвардия, выход флота отменили, некомплект моряков был пополнен за счет мастеровых Кронштадта, писарей и рекрутов. Но катастрофически не хватало офицеров. И тогда, в мае 1788 года, последовало повеление Екатерины II выпустить досрочно офицерами из Морского корпуса всех гардемарин, кто хоть раз был в море.
Таким образом, новоиспеченный мичман Крузенштерн оказался на 36-пушечном корабле «Мстислав» в составе российской эскадры под командованием решительного и смелого адмирала Грейга. Эскадра эта представляла из себя не самый мощный морской кулак: из 17 линейных кораблей 5 были очень плохи, да еще с необстрелянными и неоморячившимся матросами. Противостоял им отлично выученный шведский флот, состоявший их 16 линейных кораблей и 7 фрегатов, полтора месяца до этого проведший полноценные морские учения в практическом плавании.
6 июля 1788 около острова Гогланд русский флот встретился со шведским и состоялась жестокая пятичасовая битва. Шведы не выдержали и ушли в Свеаборг, представлявший из себя бастионный комплекс укреплений недалеко от Гельсингфорса (Хельсинки), где их и заблокировали российские корабли. Несмотря на то, что ещё в августе 1788 года король Густав III удалился со всеми войсками с территории России, но в морской войне со шведами, окончившейся в августе 1790 года, было еще несколько сражений, в трех их которых принимал участие мичман Крузенштерн.
В 1793 году уже лейтенант Крузенштерн был командирован в Англию, заключившей конвенцию с Россией против революционной Франции. В этом же году на английском фрегате он в качестве волонтера прибыл в Северную Америку и участвовал в сражении с французами. Еще через 2 года он с англичанами ходил к Малым Антильским островам, в Нидерландскую Гвиану и Бермудские острова. Летом 1796 года Крузенштерн вернулся в Англию, а уже через год совершил длительный переход через мыс Доброй Надежды в Индию, в Малайзию и в Кантон (Гуанчжоу, Китай). Проведя в Кантоне один год, уже капитан-лейтенантом, Крузенштерн в 1799 году опять совершил длительный переход через мыс Доброй Надежды в Англию, и оттуда в Кронштадт.
10 лет плавания под парусами не прошли для Крузенштерна даром. Он много учился и набрал внушительный опыт и объем информации не только связанный с морской практикой, но и с вопросами международных отношений и мировой торговли.
Прибыв в Кронштадт 30-летний Крузенштерн написал в адрес Императора Павла два доклада. Один из них предлагал способ значительного снижения колоссальных затрат на содержание Российско-Американской компании.
Компания остро нуждалась в самых необходимых товарах, таких как канаты, порох, соль, хлеб… Все это везли через Сибирь, на подводах, для чего требовались тысячи лошадей. Время в пути составляло до года и более. Инфраструктура Российско-Американской компании требовала оптимальнoго решения логистических задач. Кроме того, в условиях расширения морского и охотничьего промыслов и развития торговли в регионе, требовалось заниматься изучением и освоением этого района. Без государственного подключения и помощи частной компании эти проблемы решить было невозможно.
Второй доклад Крузенштерна предлагал выработать и внедрить программу подготовки кадров для торгового флота России. Предлагалось набирать сотню наиболее способных кандидатов из числа корабельных юнг и отправлять их в Морской кадетский корпус, где они вместе с шестьюстами кадетами должны были учить морские науки. В этом же докладе Крузенштерн ратовал за практику кругосветных плаваний, воспитывающих мужество и выносливость моряков.
Император Павел, внимание которого было поглощено проблемами борьбы против Франции на Ионических островах в союзе в Турцией и Англией, не потрудился рассмотреть эти два проекта, и они остались без движения.
Но весной 1801 года на трон сел Император Александр I. И ситуация изменилась…
Продолжение следует.