Так мы едем-едем в далекое никуда. Мчится поезд по темноте, по хвостам комет,
От небесного молока льется мягкий свет,
И реальнее ничего не найти пока,
Чем сжимающая билетик твоя рука.
Начинается снег. Он сыпется с потолка. Сколько дней этот поезд едет и сколько лет?
Нас вчера в нем не было, да и сегодня нет.
Это просто шестое чувство, мираж, секрет,
Истощенного разума витиеватый сон.
Открывается дверь. Там снова пустой перрон.
Это мы, унесенные призраками в нигде:
Безмятежно бродим по щиколотку в воде,
У начала моря, где волны бегут назад,
Мы стоим, обо всем забыв, уперев глаза
В погребенный под синевой неземной вокзал. Это мы — убежавшие от себя самих,
Не нашедшие вход, но стоящие за дверьми,
Переставшие притворяться живыми людьми.
Мы молчим, чтобы слышать ветра благую весть.
Мы не знаем, куда идти и зачем мы здесь. Просыпается снег, засыпает, звенит, хрустит.
Зачерпнуть этот сон ладонями и нести —
Не получится — сразу тает в моей горсти.
Хлопья падают и стирают все в порошок.
Отчего