«А ты стала предельно откровенна. И, как бы пояснее выразиться, избирательно жестока», — она поджала губы, словно хотела лицом своим опечаленным, оказать мне упрёк. Я покривилась — «пустое, меня давно этим не проймёшь…» Но всё же ответила, и постаралась помягче. Обидеть её — у меня не было даже в самых злостных и пакостных планах.
«Нет. Я не стала жестока. И откровенность моя не надуманная, а вынужденно приобретённая. Знаешь… Если сахарок — сладкий, до приторного — бросить в чашечку кофе. И не мешать ложечкой. То после, на донышке останется горка не потаявшего рафинада. Но уже — с горчинкой. Сахар-то не поменялся — сам по себе. Обстоятельство изменили его… Вот и я. По сути, такая же приторная и липкая. Как и прежде. Когда вы дружно решили — «слабак, можно сожрать!» И подбрюшье моё, изъеденное вами, всё такое же мягкое и уязвимое. И вся я — привычная, наивная, предсказуемая… Только с горем перемешана. Оттого, и горчу».
Плеснула щедро по бокалам. Пододвинула гостье поближе тарелочку с закуской — сыры, колбаска, рыбка красная. Нагнулась, выудила из-под столешницы пакет с хлебом. Пошуршала, покромсала, разложила на блюдечко.
Я не ждала визитёров, да и поводов для случившейся — задержаться — не намерена была обнаруживать. Пришла, спросила, чокнулись, отчалила. Я давно пережила всё, что судьба — и люди, разумеется — умудрилась мне выкатить. И настроения — поднимать лежалую пыль «столбом до небес» — не было, никакого. Но и выпроводить старую знакомую — с порога, не одарив получасом внимания - показалось мне совсем уж критично невежливым. Хотя, признаюсь, захлопнуть дверь перед носом соблазн был. Еле сдержалась!
Она пожевала закусь, отпила небрежно вино. Мотнула головой, осматривая мои «казематы». «Гарно живёшь», — выпалила, не без труда, — «такая квартирка миллионов десять? Если не ошибаюсь».
«Двенадцать», — уточнила я, — «с ремонтом и всей халабутой, почти двадцать. Можешь так и передать всему неуважаемому сообществу. «Живёт, мол, с*ка. Хо-ро-шо! Но вам этого, не желает!» Марин, если всё? То давай закругляться, как-то. Дела у меня, понимаешь. Встали…»
Я резво покинула кухонное пространство и начала собираться в город. Вытянула из гардеробной шмотки, сунула Mac в портфель. Заказчик важный, планшетом не обделаешься. Повернувшись спиной к, замершей в недоумении, Марихе начала неспеша переодеваться.
«А фигура у тебя — лучше прежнего. Как сохранила?» — нажим в голосе был так заметен, что мне стало за неё даже неудобно. Не это думала она увидеть, когда решила посетить меня. Ох, не это!
«А зачем что-то сохранять?.. Помнишь? Я пыталась… Сохранить дружбы, любовь, отношения, контакты... Чем только не прельщала?! Чем только не цементировала?! Всё - ноль!.. С тех пор, предпочитаю новое. Заводить… Друзей, связи, общества… Фигуру, тоже новую. Завела… Неплохо, да?» — я глумилась над ней, ибо она сама меня на эту неприличную процедуру и вывела. Первоначальная сдержанность и равнодушие посыпались мелкой крошкой — битого и растёртого, чуть ли не в мазь, стеклянного благодушия. Коим всегда она и отличалась. Попробуй, пойми — когда врёт, когда лукавит. А когда что-то человеческое. Звездануло…
«Да ты — ведьма, што ли?» — смешливое раздалось от кухонного островка — «или теперь можно купить за деньги «средство Макропулоса»? Подскажи сайтик — может и я сгоношу, пару морщин вытравить!»
«Думай, что хочешь. Любые фантазии — за ваш головняк! Мне к вракам не привыкать! Наслуууушалась — во как!» — я уже стояла на изготовку. И побренькивала ключиками.
Мы спустились на парковку, а она всё никак не могла разродиться. Я чувствовала — хочет чем-то заключительным. Клюнуть. Никак словеса не подберёт. Места тонкого не нащупает. «Ну, кромсай, кромсай. Мозги… Может, что и проблеснёт. Пользы ради!.. Думаешь, зря я столько лет панцирь отращивала?.. Попробуй, теперь! Ударь!.. Звоном подавишься…»
Ласково пимкнула «сигналкой». Рыжая «ягуариха» откликнулась и поморгала очами. Я развернулась к нежданной «гостье из прошлого» фасадом и спросила нежно: «Подвезти? Мне, правда, не на окраину. Или поменяла берлогу свою, панельную? Может, в центре уже, гужуешься?»
Она стушевалась. Помямлила что-то, невразумительное. Буркнула: «Пойду я…» И пропала из вида.
Мне захотелось поверить. Что. Навсегда!»