"Следующее наступившее -летие после развода. Было настоящим адом. Ни жилья, ни близких, ни какого-либо места работы. Первые два года она ютилась у малознакомой родственницы. Старая, неуживчивая тётка согласилась принять Алёну на странных условиях. За уборку, готовку и досуг. Тогда, Пална с избытком поняла значение слова «приживалка». И если готовить и убирать было не так уж и сложно. Старуха не привередничала. То развлекать её оказалось настоящей пыткой.
Зато. Уже в течении полугода она освоила шахматы, клабор, скрэббл. Ознакомилась верхами с отечественным и зарубежным кинематографом. Научилась различать жете, батман и плие. Карга была отчаянная «богемная штучка». И когда они расставались – знакомая предложила место дворничихи и «служебку» - они почти рыдали. На плече друг у друга. Алён Пална и поныне иногда заезжала к неуёмной старухе. И они распивали кофеи и вспоминали «весело» проведённые годы.
Недополученное образование и не самые благоприятные десятилетия в родном отечестве, делали Алёну парией. В смысле трудоустройств. Она не была медработником – хоть каким-то. Лаборантки, коей она могла бы попытаться поработать – на хрен никому не были нужны. Тем паче, без опыта. А «чёрная метка» в виде полутора лет пребывания в престижном «дурдоме». Закрывала двери любой работы на частника. Кому нужны проблемы! И подвернувшаяся оказия дворничихи – оказывалась не так уж и плоха.
Она переехала из прежнего городка сразу, после развода. Тётка-балетоман жила в областном центре Нечернозёмья. И Палне здесь даже нравилось. Никто не знал её – никого не знала она. Однако – прихоть судьбы! – в доме науч/cотрудников, она в первый же вечер, по приезду, повстречала бывшую начальницу отдела. Которая трудилась прежде в НИИ, где начинал стремительное возвышение Стас.
Они были шапочно знакомы. Но фигура бывшего, являла собой такой зримый пример безудержного успеха. Что и сама Алёна, как бы, окрашивалась в его пурпурные тона. И нередкие институтские вечеринки - юбилеи, тризны, награждения – посещала обязательно и красиво. Потому, была также замечена, неоднократно обсуждена и припечатана. «Выскочка-парвеню!» Научная среда – тоже бывает жестока! А тот, кто взят на прицел однажды, будет торчать в оптике всю оставшуюся жизнь. И про Алёнины перипетии, сия дама была осведомлена изрядно. О чём и поведала всему дому – живо, в красках, с подробностями.
Пална снова напряглась, в ожидании шиков в спину и подначек в лицо. Но ничего не случилось. На этот раз, среда попалась благосклонная ей. И даже напротив – узнав все пережитые ею ужасы, жильцы будто «под крыло» её взяли. И помогали, чем могли!
Стремительное фуэте, которое совершила её судьбинушка. С «верхов» в пропасть. Могло бы обескуражить кого угодно. Но начала понимать всю гибельность произошедшего, Алёна Пална только на новом месте. Клиника, мгновенный развод, маета у вздорной старухи – служили буферами. Между суетой дней и сознанием. Она плыла, барахталась, выгребала из стремнин. И ей некогда было думать и оценивать. И даже первые пару лет – на перевес с метлой и ведром – прожились так тяжело и тягостно. Что и тогда – думать, сравнивать, прикидывать, мечтать – было недосуг. А вот когда работа вошла в ритм и обыденность. На неё хлынуло! Кто она, теперь? Это то, что ей виделось в юности? Это та жизнь, которую для неё хотели мама и папа? Это ровно и окончательно то, что задумало в отношении неё мироздание?
Ответов не было. Но и вопросов. Не было тоже. Нарисовался мрачный и безысходный приговор. Ей никем больше не быть. Она просто не успеет. Ни мать, ни жена, ни специалист, ни обычный хороший человек. Она – тень и отблеск. Несостоявшегося!
И она перестала размышлять о своём. Жила, работала, позволяла себе крошечные - в пределах бюджета – радости. И не разрешала ни о чём мечтать..."