Разобравшись с тем, что по бокам и с историей триптиха и его внешними створками - пора приступить и к самому "вкусному" - центральной части триптиха:
Количество любопытных монстров на ней достигает максимума. И монстры эти (кое про кого буде отдельный рассказ в следующей части) - изрядно разнообразны. Как писал исследователь творчества художника Вальтер Бозинг об этой части триптиха:
"... Со всем богатством вымысла изображая сложный облик разнообразных демонов, вьющихся вокруг святого, Босх превзошёл самого себя..."
Очень часто можно встретить упоминание о том, что на центральной части изображена "черная месса". Не добившись своего физическими мучениями (можно рассматривать динамику легенды и так: левая часть - центр - правая часть), Дьявол решил максимально напугать святого, наслав на него полчища своих демонов. И это похоже на правду: странных существ, которые могли бы испугать любого тут и правда, многовато. А поводом для их встречи и могла служить нечестивая церемония, пародирующая церковную службу.
Но символизм этой части - более сложен. Не черная месса изображена на ней, а нечто совсем иное... И тут нам нужно вспомнить о том времени, когда этот триптих был создан. Завершение Средних веков ознаменовалось в том числе и ростом интереса к ранее однозначно порицаемым занятиям, вроде магии или алхимии. И даже попыток их оправдать, связать с христианским идеалом. Свойственная подобным переломным моментам ностальгия по "светлому прошлому" вызывала самые разные чувства у современников. В том числе и у живописца: он считал своим долгом обличать "новую тягу к противоестественному". Например, к алхимии. Именно алхимическое "великое делание" и изображено на центральной части.
Совершают его то ли люди, то ли бесы - а вот наблюдают за ним исключительно представители преисподней. Что подчеркивает: такие занятия являются богомерзкими. Антоний не смотрит на них - и никто не должен этого делать (тем более, в них участвовать). Святой указывает на стоящего вдалеке Христа: только разрешенное Им дозволено христианину. И позволит ему победить искушения.
А искушение здесь - еще сильнее, чем мучения. Потому что две основных задачи алхимиков - получение философского камня и выращивание гомункула. Гомункул - это созданный искусственно человечек. Претензия человека на занятие им роли Бога: создание новой жизни из мертвой материи. А философский камень (он же магистериум) - это волшебный то ли объект, то ли жидкость, который позволяет осуществлять трансмутацию элементов. В частности - превращать металлы в золото.
Важно заметить: по архаичным представлениям этот процесс и так происходит внутри земных недр - золото образуется там из других тяжелых металлов. Но алхимики дерзали совершить это превращение за много меньший срок: не по божественному установлению, а по собственной воле. Неудивительно, что еще за полвека до создания триптиха Папа Римский, Иоанн XXII специальной буллой объявил занятия алхимией богопротивными, а всех предающихся им - мерзкими еретиками. Босх мог критически относиться к самим папам - но их мнение по поводу алхимии разделял полностью.
В итоге, мы видим трех женщин, чернокожую, краснокожую и бледную, добывших оба величайших искушения: и философский камень, и гомункула. Три "цвета" женщин это намек на три стадии Великого делания (нигредо,"работа в черном"; альбедо, "работа в белом" и рубедо, "работа в красном").
Святого не прельщает добытое ими - он не хочет претендовать на место Бога. Единственный, кто этого заслуживает, показывает он нам - это Христос. А вот те, кого оно прельщает - так и тянутся к алхимическому столику.
"Красная" женщина протягивает стакан с какой-то жидкостью (волшебным эликсиром?) спешащему к ней лютнисту, у которого уже выросла свиная голова. На голове сидит одна из знаменитых босховских совушек - символов Божьего ока, наблюдающего за грешниками, чтобы свидетельствовать о них на страшном суде. К той же женщине тянется калека, жаждущий исцеления - он пока полностью в человеческом облике (только с растущим уже хвостом), но стремление к исцелению через богопротивную работу приведет и его к тому же состоянию. Аналогичная судьба ждет старуху, которой помощница бесовок-алхимиков подает ту же жидкость в миске. Образы демонов, суетящеся кругом об этом недвусмысленно намекают.
Намеки на алхимию, присутствуют и на других частях картины: из лопнувшего гигантского плода красного цвета ("рубедо" - итоговая, "красная" стадия алхимического Делания) появляется группа чудовищ, во главе с демоном, играющим на арфе. Арфа - напомню - инструмент ангельский; здесь происходит пародия на ангельское шествие. Управляет действиями монстров "чернокнижник" - мужчина в черной высокой шляпе.