Гонконг — интернациональный салат из небоскрёбов, скайволков, долларов и фотогеничных закоулков, желания независимости (и демонстраций за неё) и статуса особой территории Китая, плотной застройки и прекрасной природы. Макао — ровно то же самое, но как будто на город поставили фильтр. Фильтр оказался португальским, одел город в южноевропейскую архитектуру, дал улицам красивые названия, добавил в местную какофонию звуки р и л, научил жителей извиняться и говорить «будь здоров». Потом к нему прибавили казино, голову трансформера и много-много мелкой плитки и получилось классно.
Как и Гонконг, выглядит и чувствуется Макао охуенно. Тут можно бесконечно гулять, снимать, теряться в городских джунглях, путаться в местных автобусах (определённо не таких крутых и систематичных как в Гонконге), чувствовать дух от жары и умирать: от жары снаружи и роскоши местных зданий и моллов внутри. И цен.
Я был около разрушенной церкви святого Павла; это достопримечательность номер один в Макао, которая представляет из себя фасад церкви.
Я не планировал её посещать (за фасадом устроен типа как музей), тем более, что было уже почти шесть вечера и я полагал, что она всё равно уже закрыто. Так не думал полноватый вихрастый белый мальчик лет 13-14, который лез в двери. Его остановил высокий смуглокожий охранник.
— Ты куда? Читай, — сказал он на хорошем английском без особого акцента. — После пяти тридцати — no admission. Церковь уже закрыта для посещения.
— Что? — сказал парень по-русски.
— Э... — возможно, в охраннике проснулся учитель и он решил проверить уровень своего собеседника. — What’s your name?
Мальчик замер, выпрямился и твёрдо сказал:
— Константин.
Я понял, что если останусь здесь, то не удержусь и зафэйспалмлю и медленно начал удаляться.
Охранник явно решил не рисковать повторять это странное имя, и назвал своё.
(Да, я его не запомнил, потому что я лицемер).
Он продолжил:
— Okay, what country are you from?
Кажется, на этом способности мальчика заканчивались. Он упрямо и тупо смотрел на охранника. Тот не сдавался:
— I am from India. And you? Germany?
— Что? Какая джёрмани?! Я из России!
— Well... okay... Emn, look, no entry here after 5:30. You can get back to your father there with that.
Ответ мальчика я не услышал — уже удалялся в сторону маленького переулка в стороне от церкви.
Зато позже, когда я вернулся на площадку перед церковью, я увидел и всю семью этого мальчика — они отдыхали на бордюре напротив фасада.
Во-первых, они были жирным (я ведь не фэтофоб, если они правда просто были очень полными? это просто факт).
Во-вторых, они сидели в центре красивейшего города с лицами, будто были на помойке под Москвой.
В-третьих, отец говорил:
— Да ну к чёрту этих португальцев. И китайцев. Кто их нахер разберёт. Да. Они все уроды. Никто по-русски не может.
Он посмотрел на меня.
— Вообще-то, я такого не говорил.
— Ну, примерно такое. В общих чертах. Идея точно была в том, что вы недовольны отдыхом, страной и отсутствием русского языка.
— Да почему ты так уверен? Может я просто был расстроен тем, что мы опоздали, не успели посмотреть на церковь. Ты застал пару фраз из всего диалога, плохо запомнил их, а делаешь из этого целую историю про тупых соотечественников за рубежом. Это некрасиво и лицемерно.
— Ну подожди, сейчас я подумаю, как завершить какой-нибудь тупой штукой. Смотри: давай ты будешь надуваться...
Отец внезапно икнул, привстал и заявил:
— Россия бля! Путин! Эй, ты, желтозадый, — обратился он к какому-то китайцу. — Ты знаешь, кто такой Путин?
Китаец испуганно попятился.
— А ты?! — мужчина указал пальцем на другого азиата и палец раздулся. Сам мужчина тоже стал казаться больше. Его жена и сын подпрыгнули в испуге. — Путин! Наш президент! Владимир Владимирович!
Он гаркнул:
— Что, никто по-русски не умеет говорить, бляди? — и его шея надулась и он повис над землёй. Шёпотом возмущённо обратился ко мне: — Вот эта фраза уже точно воспоминание из твоего семейного отдыха! Хватит примешивать своё дерьмовое детство в каждую историю! — но тут же продолжил: — Ничего! Вы про сорок пятый слышали?? Можем повторить!
Он эмоционально замахал руками, и те подняли его грузное тело ещё выше в воздух. Висел он, впрочем, без усилий. Его бычья шея стала толще ещё раза в два. Попа раздулась до размеров небольшого воздушного шара. Толстые пальцы держали руки высоко в воздухе.
— Валя! — Крикнул он жене с высоты. — Веди меня в отель! Пора пиздить полотенца и мыло и съёбывать из этой страны!
— Это вроде как город-государство, — тихо возразил Константин.
— Похуй! Точно этой моды из Европы набрались! Есть только одно нормальное государство — и это Россия! И скоро тут тоже будет Россия!
Жена подцепила его селфипалкой и они направилась вниз по лестнице. Он нехотя плыл за ней по воздуху. Китайцы, белые люди, филлипинцы и индийцы расступались перед их процессией. Перед тем, как скрыться зауглом, он последний раз крикнул:
— Крымнаш, и маканаш тоже! — и был таков.
Я вздохнул, подумал, что написал какую-то ксенофобную хуйню, откинулся на спинку кресла в самолёте и стал пытаться уснуть.