Гуляя при луне пустынной улицей, как в былые времена перед последним сеансом или после него, анализировал феномен, связанный с теми, от кого улица опустела.
Был когда-то кинотеатр "Хроника", где показывали в основном документальные фильмы. В том числе и "Человек ищет своих предков".
Разыскивать предков в отдаленном прошлом по Дарвину было неинтересно – все они выглядели примерно одинаково на стендах краеведческого музея.
Девяносто девять процентов зрительской родни обитало в сельской местности, потому и провалились почвенные "Печки-лавочки", чей пролог напоминает немецкие фильмы о расовом неравенстве.
Цветную "Родню" встретили с куда большим энтузиазмом. Примерно, как позднее "Заставу Ильича", обнаружив в стилизованных под хронику сценах обитателей самой большой деревни, переодетых и загримированных под иностранок и иностранцев.
Новому поколению импонировал вид потенциальных родителей, скучающих в позах Антониони, пока играет Луи Прима.
Отсутствие сложных танцевальных номеров придавало юным следопытам уверенности в себе, в отличии от хореографии западного мюзикла, оно не угнетало, поскольку копировать позы намного проще, чем движения.
Городское почвенничество – палка о двух концах. Магия деревенского обаяния не срабатывает в райцентрах.
Покажи режиссер хрущевских "двадцатилетних" в их натуральном виде, как это сделал Шукшин, его бы деликатно не заметили.
С аналогичной целью нынешний зритель смотрит "печки-лавочки" конца восьмидесятых, любуясь своим "бурковым", запоминая спрыснутый "Прелестью" ирокезик на голове, давно превратившейся в седовласый скальп.
Свободный от бремени дарвинизма, сам себе хозяин и барин, раскрепощенный потомок крепостных выбирает себе достойных предшественников. Человек ищет своих.
*
Подписывайтесь на Бесполезные ископаемые