Продолжение. Начало было здесь.
Итак, Василиса живет с отцом, его новой женой и двум её дочерьми. Падчерицу, понятно, третируют - но купец это вам не забитый мужичонка из "Морозко", его нужно убрать с места действия (хотя пока что он и так особо не мешал). И...
Вот однажды купцу понадобилось уехать из дому на долгое время по торговым делам. Мачеха и перешла на житьё в другой дом, а возле этого дома был дремучий лес, а в лесу на поляне стояла избушка, а в избушке жила баба-яга: никого она к себе не подпускала и ела людей, как цыплят. Перебравшись на новоселье, купчиха то и дело посылала за чем-нибудь в лес ненавистную ей Василису, но эта завсегда возвращалась домой благополучно: куколка указывала ей дорогу и не подпускала к избушке бабы-яги.
Отъезд человека на долгое время в сказках часто является "гуманным" эвфемизмом для обозначения смерти персонажа. Правда, в самом конце "Василисы" он появится - но очень похоже на то, что это очередная литературная вставка.
По крайней мере, его бы смерть объяснила важное: а зачем мачехе и трем девочкам перебираться в новый дом. Если он умер и они остались без средств к существованию - понятно, продали хороший, переехали на окраину в плохонький. А так это выглядит непонятно зачем включенным эпизодом. Если мачеха - ведьма и лес ей приятней, чем центр села (или все-таки города? в прошлый раз так это и не выяснили) - то зачем ей именно переезжать? Столь серьезные перемены просто из желания извести дочку? А из старого дома в лес чтобы её баба-яга съела - не послать?
А вот если купчиха знает о куколке и воспринимает свою падчерицу именно, как начинающую колдунью и её нужно учить (свои, видимо, не справились) - то да, жить удобней у самого леса. О функции леса, как месте действия в сказках - было здесь. И тогда своевременная смерть отца... стоп - это уже сюжет из триллера получается, а не разбор сказки. Хотя изрядная часть сказок - триллеры и есть.
Но оставим предположения и вернемся к тексту. Василиса раз за разом отправляется по поручению мачехи в лес - и там куколка её "не подпускает к дому бабы-яги". Если мы заглянем чуть вперед, то увидим - что до избушки бабы-яги (то, что здесь она написана с маленькой буквы, "как бы намекает" - но об этом позже) идти почти сутки. Это куда это ходила по поручениям Василиса, что возникал шанс, что она случайно забредет не туда, куда надо?
Или такого шанса и не было? Куколка просто зачем-то говорила, что бережет подопечную от неприятной встречи? Или Василиса примерно туда и надолго ходила? За колдовскими травами, которые абы где не растут, как известно? По поручению мачехи? Хм...
Дальше - больше.
Пришла осень. Мачеха раздала всем трём девушкам вечерние работы: одну заставила кружева плести, другую чулки вязать, а Василису прясть, и всем по урокам. Погасила огонь во всём доме, оставила одну свечку там, где работали девушки, и сама легла спать. Девушки работали. Вот нагорело на свечке, одна из мачехиных дочерей взяла щипцы, чтоб поправить светильню, да вместо того, по приказу матери, как будто нечаянно и потушила свечку.
— Что теперь нам делать? — говорили девушки. — Огня нет в целом доме, а уроки наши не кончены. Надо сбегать за огнём к бабе-яге!
— Мне от булавок светло! — сказала та, что плела кружево. — Я не пойду.
— И я не пойду, — сказала та, что вязала чулок. — Мне от спиц светло!
— Тебе за огнём идти, — закричали обе. — Ступай к бабе-яге! — и вытолкали Василису из горницы.
Это, между прочим, очень важный эпизод. Который дает нам четкую привязку ко времени - а значит, и к тому кругу обрядов и участвующих в них персонажей, которые именно с этим временем и связаны.
Гашение огня и добывание нового (в мифах - от предков или волшебных существ), в реальной архаичной истории - произведенного "дедовским способом", путем трения дерева о дерево (так называемый "Живой Огонь") это не просто осень. Это конкретно Дожинки - день в середине сентября, который в православной культуре связывается с праздником Рождества Богородицы.
А в дохристианскую эпоху связь его была, в первую очередь с...новым годом. Это уже петровские нововведения - Новый Год в середине зимы. А до того, началом года полагалось именно время после окончательного сбора урожая ("дожинания"), когда срезались последние снопы.
Ровно то же значение имел аналогичный период (правда, приходился он на чуть более позднее время) в дохристианской европейской культуре. Самайн (нынче чаще называемый Хэллоуином) - это, как раз, новогодний праздник. А начало нового года - это стандарная "узловая точка" в фольклоре; в этот период духи предков возвращаются погостить к потомкам, а всякие вредные персонажи активизируются. Вредных нужно отпугивать - отсюда и ряжение, и страшные маски (выродившиеся в вечеринки и тыквы со свечками). Наша Коляда (около нынешнего праздника нового года), на самом деле - про то же самое.
Но обычай на наступление нового года тушить все огни и зажигать новые (обязательно "живые") - более древний, чем и европейские, и славянские традиции. Первой цивилизацией, включившей гашение/зажигание огня в новогоднее празднество были вавилоняне. А за сколько веков до них эта традиция возникла - мы уже никогда не узнаем.